16+

«Мне не хотелось бы ставить точку…»

До встречи с матерью – две недели. До смерти – месяц. Но первое кажется намного страшнее… Фильм «Outro», снятый владимирским режиссером Юлией Панасенко, завоевал Гран-при крупнейшего российского фестиваля кинодокументалистики «Артдокфест», а потом получил и приз Российской гильдии кинокритиков «Белый слон» за лучшее документальное кино 2010 года. «Призыву» Юлия Панасенко рассказала о том, почему любовь сильнее смерти…

«Плачущий режиссер»

– Эта история началась в ноябре 2009 года. Со Светой Донсковой, которая стала героиней моего будущего фильма, мы были соседками по лестничной площадке. И хотя жили рядом около трех лет, все общение было на уровне «привет – пока» – до тех пор, пока при своих печальных обстоятельствах я не узнала про ее ситуацию, еще более тяжелую. У Светы был рак. В феврале уже следующего года после сильной терапии у нее началась ремиссия, и именно в тот момент я поняла, что хочу снимать про Свету кино. Тогда казалось, что все будет хорошо, и я хотела сделать фильм о молодой одинокой женщине, которая пережила страшный диагноз, поняла, что в ее жизни не хватает главного, и начала искать свою любовь.

Я стала всюду таскаться за ней с камерой – так что она привыкла все время видеть нас вместе и начала воспринимать это совершенно спокойно. А потом я поняла, что пора признаваться. Думаю, мне этот разговор дался тяжелее, чем ей. Когда я сказала Свете: «Ты должна быть героиней моего фильма», она улыбнулась, как будто все давно уже знала, и ответила: «Да, это здорово. Я согласна». Я объяснила, что буду снимать не только хорошие моменты, но и другие, не самые лучшие. И спросила, готова ли она мне это позволить. Она сказала: «Снимай так, как считаешь правильным».

А еще недели через две-три ее состояние начало стремительно ухудшаться. Мне было очень трудно продолжать работу над фильмом; я страшно сомневалась, имею ли на это право. Но, во-первых, съемка уже началась, и если бы я ее бросила, Света меня просто не поняла бы. Второй момент был личный: в ее истории многое пересекалось с моей собственной. Мой отец умер от рака, когда мне было восемнадцать. До конца я так и не смогла понять это, принять и проститься. И я поневоле думала о том, что болезнь Светы – это не просто совпадение. Отчасти фильм стал подсознательной попыткой переосмыслить мои отношения с отцом. Благодаря Свете это получилось. Так что этот фильм – он немного и обо мне.

Я оказалась «плачущим режиссером». Иногда в процессе работы начинали дрожать руки, на глаза наворачивались слезы. Мне было очень трудно не зареветь, но я сдерживалась. Света была очень сильным человеком, она не любила подобных проявлений эмоций.

Два раза во время съемок я была готова сдаться, опустить руки. Мне казалось, что я не должна, не имею права снимать человека, который испытывает такие сильные физические страдания. Кроме того, я боялась, что Света уже сама не хочет продолжать, но не говорит об этом из страха обидеть меня. Но каждый раз, когда я пыталась об этом заговорить, она отвечала: снимай все, это должен быть максимально честный фильм. Был такой момент – уже приехала мама моей героини, Света позвала ее и сказала: вот Юля, она может снимать все, что захочет. Пожалуйста, не мешай ей. Когда меня уже не будет, у тебя останется этот фильм…

Смерти не надо бояться

–  Что это за история с мамой?

–  Они со Светой не виделись три года. Там была типичная для многих семей ситуация: Света и ее мама очень любили друг друга на расстоянии, но находиться рядом для них было невыносимо. Мама — решительная, авторитарная женщина; и дочь, в общем, была очень на нее похожа. У них много всего накопилось: взаимные претензии, обиды, непонимание… Но и любовь оставалась. Когда мама ехала в Москву, она еще не знала, что ее дочь смертельно больна. Света долго скрывала свой диагноз –  пыталась таким образом щадить родителей. Сказала об этом, только когда стало понятно, что другого выхода нет. Я сняла их встречу и это признание.

За последний год болезни Света очень сильно менялась, она многое переосмысливала, работала над собой. И отношения с матерью стали главной задачей, которую ей требовалось решить перед уходом. Мне казалось очень важным показать это. Я знаю, какой камень лежит на сердце ее мамы: за то время, которое они провели вместе, они не все смогли обсудить, договорить до конца. И ее это очень терзает. Но главное – в последние дни жизни эти женщины были рядом и сумели попрощаться.

Светина мама видела готовый фильм. Она плакала несколько дней подряд, но все равно его пересматривала. Там есть эпизод: они разговаривают, но не могут понять друг друга – Света говорит одно, а ее мама совсем другое. Мне кажется, только благодаря «Outro» она смогла наконец услышать дочь, пусть и через полгода после ее смерти. В фильме есть и счастливые моменты Светиной жизни, которые мать никогда не увидела бы, и невероятно тяжелые, которые ей наверняка трудно смотреть. Но я надеюсь, что она поняла, как любила ее дочь. И что она будет жить и искать в жизни радость, как искренне, без подтекста, завещала ей Света.

–  Были ли какие-то эпизоды, от которых тебе пришлось отказаться в окончательной версии фильма?

–   Мне приходилось очень серьезно думать над тем, как смонтировать фильм, чтобы донести именно те мысли, какие хотела. Некоторые эпизоды я убрала из окончательной версии специально, так как они могли быть неправильно восприняты. Например, тот день, когда Света попробовала курить марихуану: она прочитала, что в некоторых странах ее специально выдают онкобольным, чтобы облегчить боль. Я не знала, удастся ли мне передать, что это был ее первый «косячок», что курить траву ей совсем не понравилось, я боялась, что у зрителя может сложиться неверное мнение о том, что Света всю жизнь была наркоманкой.

Я не хотела, чтобы в кадре были мучения, агония тяжело больного человека… Мне хотелось показать то бесстрашие, с которым Света принимала смерть. Когда заранее знаешь, что твой конец близко, ты проходишь несколько стадий. Сначала это отрицание, гнев, вопросы: почему я? За что? Потом приходит понимание и принятие того, что скоро тебя не будет. Света не боялась умирать, она была к этому готова. Гораздо важнее для нее было успеть решить какие-то оставшиеся задачи. Еще мне казалось неправильным заострять внимание на каких-то «раковых» моментах. Света могла умирать от любой болезни. Дело не в диагнозе, а в трансформации, которую человек проходит физически и духовно.

Также я отказалась от эпизода с похоронами и прощанием. Я решила, что это ни к чему. Похороны – это нечто конечное: они воспринимаются как точка в истории, а мне совсем не хотелось ее ставить. Я хотела дать ощущение света и надежды. Хотела, чтобы зритель избавился от страха смерти так, как избавилась героиня.

Но был и еще один эпизод, который так и не вошел в картину. К сожалению, в этот момент меня не было рядом: о нем мне рассказала мама Светы. Когда они были в больнице, когда уже было понятно, что конец близко, пришел врач-онколог. Он наклонился и что-то прошептал Свете на ухо и она улыбнулась. Когда мама спросила, что сказал врач, Света ответила: он сказал, что смерти нет. Я до сих пор жалею, что этого эпизода нет в фильме. Для меня было очень важно передать именно это – что смерти нет. И если есть сила духа, то к финалу ты подходишь с легким сердцем.

Слова уходящих

– О чем, в конце концов, получилась история – о жизни, о смерти или о любви?

–  А обязательно выбрать что-то одно? Потому что я и сама не знаю. Каждый понимает фильм по-своему, и мне не хотелось бы никого припечатывать своей точкой зрения.

–   Откуда появилось слово «Outro»?

– С названиями у меня вообще-то туго. Но так как в фильме звучит много музыки, я решила, что название должно быть музыкальным и означать финальный аккорд в произведении. Так я нашла латинское слово «оutro», в котором мне слышались воздух и глубина. Правда, потом оказалось, что многие зрители не в курсе этого понятия. Я подумала о том, не пришлось ли ставить зрителя в неловкое положение. Но ведь нет ничего страшного в том, что ты чего-то не знаешь. В конце концов, потом можно узнать значение этого слова и понять, что я хотела сказать.

– Ты не пожалела, что вообще ввязалась в эту историю со съемками?

–  Не знаю, взялась бы я за этот фильм, если бы знала, как все закончится. Второй раз снимать такую историю я точно не рискнула бы. Меня уже на это не хватит. Но для себя я поняла несколько существенных моментов. Так, многие считают, что режиссер-документалист должен во время работы сохранять холодное сердце и здравый рассудок, чтобы суметь драматургически верно рассказать о происходящем. Поэтому близко сходиться со своим героем нельзя, нужно постоянно немного от него дистанцироваться, как бы подниматься над ситуацией. Но теперь я знаю, что это не всегда правильно. Если ты сам не прочувствуешь что-то – не сумеешь сделать так, чтобы другие тоже поняли и осознали это. Использовать человека недопустимо. Он обязательно это почувствует и никогда не раскроет себя полностью.

Еще одна мысль, которая пришла мне во время работы, – не нужно бояться общения с теми, кто обречен. Надо очень сильно ценить то, что они могут дать остающимся. Каждый рано или поздно приходит к своему финалу. Но когда человек стоит одной ногой на другом берегу и уже знает об этом, он начинает понимать простые, но очень важные вещи, и готов делиться этим знанием. Все эти слова всем известны и очевидны, но обычно на них не обращают внимания. И только когда слышишь их от умирающего человека, по-настоящему задумываешься над их смыслом. Я считаю, подобные испытания – быть рядом с теми, кому уже недолго осталось, – посылают людям, чтобы они сами смогли достойно подготовиться к уходу.

Сейчас я страшно измотана, очень устала. Но меня поддерживает та теплая волна, которая неожиданно пошла от фильма. Его буквально в последний момент взяли в программу «Артдокфест». Я неожиданно получила очень благосклонные отзывы критиков. Убеленные сединами, весьма уважаемые киношники подходили и говорили невероятные для меня вещи. И, конечно, я никак не ожидала Гран-при.

Мой фильм понимают по-разному, но почти все, кто его увидел, говорят, что картина не оставляет тяжелого чувства. Хорошо, что они думают именно так, – этого хотела сама героиня. Теперь «Outro» пойдет по другим фестивалям. Мне хотелось бы показать его и во Владимире, где я училась, где остались мои друзья. Уже есть договоренность с киноклубом «Политехник» – показ должен пройти 7 февраля.

Марина Сычева

Просмотры: