16+

За опытом российских наказаний

Давайте дружить… колониями: вчера во Владимирской области в рамках укрепления международного сотрудничества побывали представители китайской уголовно-исполнительной системы. Они осмотрели Судогодскую воспитательную колонию для несовершеннолетних и пришли к выводу: в России и за колючей проволокой есть чему научиться.

Владимир – Пекин – Владимир

Это не первый визит представителей Поднебесной в «не столь отдаленные места» нашего региона. В мае прошлого года делегация из Министерства юстиции КНР приезжала во Владимирский централ и Головинскую женскую колонию. В октябре с ответным визитом в Китай в составе российской группы отправился начальник ИК-6 (пос.Мелехово) Дмитрий Окунев. Он был очень впечатлен качеством содержания осужденных в тюрьмах Пекина и после возвращения заявил, что их вполне можно сравнить с европейскими местами лишения свободы.

Однако изначально китайская пенитенциарная система создавалась отнюдь не по европейским образцам, а именно на основе российских аналогов. И, хотя основной китайский закон, регулирующий всю китайскую систему исполнения наказаний, был принят только в 1957 году, писался он практически полностью под влиянием наших документов. Кстати, уже более полувека этот закон не менялся. Сейчас китайцы осознали необходимость перемен и начали активно интересоваться зарубежным опытом.

На этот раз представители китайских исправительно-воспитательных колоний приехали к нам, чтобы узнать об условиях работы с несовершеннолетними преступниками. В Судогодской колонии они осмотрели, сфотографировали и сняли на видео все: от помещений, в которых живут осужденные, до теплиц, где выращивают овощи. В медсанчасти гости интересовались, как часто и чем именно болеют воспитанники колонии, часты ли случаи СПИДа (три зарегистрированных эпизода за последние пять лет) и что делают врачи, если не получается оказать помощь имеющимися средствами. В учебных мастерских, где осужденные осваивают мастерство дерево- и металлообработки, профессии автослесаря и плодоовощевода, интересовались, обязательно ли это для всех, попавших в колонию, и помогает ли решить проблему трудоустройства после освобождения. Оказалось, в китайских колониях тоже есть система профессионального обучения, но стоит она на втором месте после базового общего образования.

Кроме того, китайцы спрашивали, как часто несовершеннолетних преступников могут навещать родители. Они с удивлением услышали, что папы и мамы осужденных, приезжая в колонию, не нарадуются на местную систему воспитания: многие чада впервые за четырнадцати-шестнадцати летнюю жизнь начинают сами заправлять за собой постель и убираться.

Самым часто задаваемым вопросом было «сколько»: сколько стоит питание в столовой и хватает ли положенных 180 рублей в день на полноценный рацион? Сколько стоит лечение и за чей счет покупаются нужные лекарства? Сколько стоят и как приобретаются инструменты для мастерских? Участвуют ли вообще в работе наших тюрем и колоний средства негосударственных фондов и частные пожертвования? Дело в том, что в Китае (впрочем, как и в России) вся система исполнения наказаний содержится за государственный счет, но, возможно, в КНР собираются со временем это менять.

Больше всего делегатов поразила церковь святого Дмитрия Угличского, открытая в Судогодской колонии. Дело в том, что в России православные храмы или, как минимум, молельные комнаты сейчас есть почти во всех пенитенциарных учреждениях. В КНР о религиозных потребностях осужденных пока не заботятся вообще: молиться не возбраняется, но специальных мест для этого не отводят.

Шишкин с плакатом

Делегатам из Поднебесной показали, как ведется воспитательная работа: урок по профилактике вредных привычек изанятия арт-терапией на ту же тему. Детей, рисующих плакаты типа «Курить – здоровью вредить» и «Я выбираю спорт» со всей соответствующей атрибутикой вроде скалящихся черепов, окровавленных шприцев и листов конопли, китайцы не поняли. «Я желаю, чтобы из ваших рядов вышли новые Шишкины и Суриковы», – благодушно напутствовал глава делегации, заместитель председателя Всекитайского общества по исправительно-воспитательной работе с осужденными Ванг Юньшен. «Мы же совсем не ставим целью сделать из них профессиональных художников, – смеялись проводившие занятие психологи, – просто мы помогаем детям раскрыться, в том числе и таким способом».

Также гости поговорили с осужденными и ответили на их вопросы. Мальчишек, понятно, больше всего интересовало, как отбывают срок их китайские сверстники. Оказалось, в почти полуторамиллиардном Китае в местах лишения свободы находится всего 7-8 тысяч несовершеннолетних (а в целом в этой стране около 1,5 миллиона осужденных). Колонии для них маленькие – примерно на тридцать человек. Зато средние сроки побольше, чем у наших, 5-6 лет. Максимальное наказание для малолетки, предусмотренное законом, – 20 лет лишения свободы, но его практически не применяют. «У нас в пенитенциарной системе действуют три основных принципа, – пояснил китайскую философию исполнения наказаний Ванг Юньшен, – относиться к подопечным, как родители к детям, как наставники к ученикам, как врачи к пациентам».

Основные преступления, за которые подросток может попасть за решетку, – воровство, грабежи, драки и наркотики. Кстати, наркомания – большая проблема для всех китайских тюрем и колоний, поэтому делегаты задавали много вопросов о том, как проходит профилактика и лечение в нашей стране и удается ли за время отбывания наказания полностью отучить человека от «дури».

В колонию – для профилактики

Под конец встречи в Судогодской колонии провели «круглый стол» с участием представителей областной Общественной наблюдательной комиссии, Попечительского совета при Судогодской ВК и Владимирской епархии. Главной темой разговора стало взаимодействие пенитенциарной системы и общественных организаций. Российская сторона рассказала о помощи правозащитников и работе созданного указом президента и прописанного в законе Общественного совета, члены которого хотя и не получают зарплату, но зато и ни от кого не зависят.

Выяснилось, что в Поднебесной похожая структура занимается… рассмотрением административных дел. Хотя условия содержания и принципы работы с осужденными в России и Китае оказались очень похожими, подход к наказаниям у нас разный. Там уголовные дела рассматривает суд, который может направить преступивших закон в тюрьму. А вот исправительно-воспитательная колония считается не способом наказания, а мерой профилактики дальнейших правонарушений. Туда по решению общественной комиссии, куда входят госслужащие из различных организаций, отправляют тех, кто совершил преступления небольшой тяжести. Обычный срок – от шести месяцев до двух лет. И условия гораздо мягче, чем в тюрьме.

А вот правозащитные и религиозные организации и прочий «народный контроль» в китайские места лишения свободы почти не заглядывают. И это, по мнению делегатов, большое упущение. «Мы готовы меняться и готовы учиться, – резюмировал Ванг Юньшен, – и опыт, который мы сегодня получили, для нас очень ценен. Огромное вам спасибо, будем рады видеть вас в Китае».

– Сами опыт получили, а о себе почти не рассказали, – кулуарно жаловалась после встречи российская сторона, –  хотя их разделение на уголовные и административные дела – очень любопытная практика, да и то, что в Китае на 800 осужденных приходится 32 психолога (раз в десять больше, чем у нас), тоже заслуживает внимания.

Марина Сычева

Просмотры: