16+

Кто защитит права незащищенных?

В преддверии Дня защиты детей, отмечающегося сегодня, стало известно о нескольких инициативах, направленных на защиту несовершеннолетних от насилия.

Глава МВД Рашид Нургалиев заявил, что министерство направило в аппарат уполномоченного по правам ребенка РФ пакет предложений, касающихся совершенствования нормативно-правовой базы в области защиты прав детей, а также профилактики безнадзорности и правонарушений со стороны несовершеннолетних.

Системы нет

– В прошлом году было зарегистрировано около 106 тыс. преступлений в отношении несовершеннолетних, признаны потерпевшими более 108 тыс. детей и подростков. Более половины из них, почти 70 тысяч, пострадали от насильственных посягательств. При этом 4 тысячи преступлений данного вида были совершены родителями в отношении своих детей, –  сказал Нургалиев.

По словам члена комиссии Общественной палаты по социальным вопросам и демографической политике Бориса Альтшулера, необходимость выстроить четкую правовую базу в отношении защиты детей назрела давно: ведь такого механизма еще не было в истории современной России.

Киты, на которых должна базироваться такая система, – это отказ от ведомственной системы управления «детской» политикой, создание единого координирующего органа такой политики и разграничение его с органами опеки, в которых должны получить прописку специалисты – в первую очередь социальные психологи. Но на данный момент нет даже правовых оснований для того, чтобы оказывать семье психологическую помощь, а ответ у социальных служб на все нездоровые сигналы один – изъятие ребенка.

В Семейном кодексе РФ подробно описано, как орган опеки должен устраивать детей, оставшихся без попечения родителей (взять хотя бы раздел 6 «Защита прав детей, оставшихся без попечения родителей»). При этом нет ни слова о том, как органам опеки и попечительства надо работать с семьей, как помогать ячейке общества, чтобы ребенок не стал сиротой.

–  Перекос этот дорого стоит стране: у нас только в 2009 году 115 500 детей остались без попечения родителей. И это катастрофа, – возмущается Альтшулер. – Если орган опеки видит, что семья неблагополучная, у него просто законодательно нет другого способа реагировать, кроме как сделать так, чтобы ребенка в этой семье больше не было. Мы предлагаем, чтобы органы опеки в обязательном порядке тесно работали с профессиональной службой.

Индивидуальный подход к каждой семье

Во владимирском управлении опеки и попечительства не совсем согласны со столичным экспертом.

– Когда я смотрю телевидение, у меня складывается впечатление, что органы опеки – враги российских семей. Мы приходим и отбираем детей у родителей, – говорит зам. заведующей городского управления опеки и попечительства Ольга Сергиенко. – На самом деле все совсем не так просто. Наша основная задача – защитить права и интересы ребенка, а не устранить взрослых. Но если от взрослых исходит угроза подрастающему поколению, то мы вынуждены это делать.

Вместе с тем, по мнению Ольги Васильевны, в законодательстве для органов опеки не стоит четко прописывать меры профилактической работы с конкретной семьей, поскольку дело нельзя ставить на общий поток. Важно ценить индивидуальный подход к каждой конкретной «ячейке общества».

Опека – это, как правило, последняя инстанция в работе с неблагополучными семьями. Сюда обращаются тогда, когда все другие меры воздействия уже испробованы. Сотрудники ведомства вольны забрать ребенка из семьи и начать собирать документы на лишение горе-пап и мам родительских прав. Правда, окончательное решение по этому вопросу все равно принимает суд.

– Подобные дела второпях не делаются. На то, чтобы разобраться в ситуации, уходят не час и даже не месяц. За некоторыми семьями мы наблюдаем по году-полтора. И только когда видим, что надежды на исправление родителей никакой, идем на крайние меры, – поясняет Ольга Васильевна.

Комиссии по делам несовершеннолетних должны быть не общественными, а государственными.

У семи нянек…

Борис Альтшулер высказал еще одну интересную мысль. По его словам, построению четкой системы работы с семьей мешает, в том числе, и неразбериха в том, кто должен нести ответственность за ребенка.

– У нас семь ведомственных «нянек» – разных ведомств, которые отвечают за разные проблемные стороны детства. Кто инвалиды, кто на улице, кто сирота, кто совершил правонарушение – это все разные ведомства с разными бюджетами и каждый бюджет на решение какой-либо одной проблемы. Цельной работы нет абсолютно. Ребенка как бы пасуют между разными ведомствами. В итоге – огромным количеством детей никто не занимается, – заявил правозащитник.

По его мнению, в системе работы с детьми должен быть единый координатор. В существующем законе от 1999 года написано, что таким организатором является коллегиальный орган – комиссия по делам несовершеннолетних. Но этот орган должен работать на постоянной основе, а комиссии собираются в районах раз в две недели, в правительстве – раз в три месяца. Это трудно назвать эффективной работой.

Ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав администрации г. Владимира Светлана Садовникова согласна с Альтшулером, что «надо чаще встречаться», тем более что проблема беспризорности сегодня стоит очень остро. На каждой комиссии оказывается по 20-30 вновь выявленных неблагополучных семей.

Но вместе с тем только коллективными сборами ситуацию изменить нельзя. Важна профилактическая работа, которой сегодня по сути никто не занимается. Формально она наряду с другими задачами возложена на комиссию по делам несовершеннолетних. Но практически, являясь общественной организацией, комиссия не имеет никаких рычагов воздействия на основные государственные ведомства, занимающиеся работой с детьми, и не обладает контролирующим правом. В этом вся проблема.

–   Сейчас получается, что государственные функции возложили на плечи нашей общественной организации. Нужно четко определить статус комиссий по делам несовершеннолетних, как государственных и назначить конкретного человека, например, председателя комиссии, который станет отвечать за профилактическую работу. Тогда дело сдвинется с мертвой точки, – поясняет свою мысль Светлана Геннадьевна.

По словам Садовниковой, у нее есть все сведения о родителях, которые не должным образом занимаются воспитанием детей. Если вдруг приходит информация о новой подобной семье, то сотрудники комиссии немедленно ее проверяют и при необходимости ставят в известность соответствующие органы. Но случается так, что, получив информацию, эти органы бездействуют, а повлиять на них, будучи общественной организацией, комиссия по делам несовершеннолетних не в состоянии.

Вот один из наглядных примеров. Два года назад сотрудники комиссии узнали, что в одной из семей живет 10-летний мальчик, чья мать не должным образом занимается его воспитанием.

–  У ребенка были обморожены руки, ноги, он падал в голодные обмороки… Мы задействовали две серьезнейшие организации – органы соцзащиты и органы опеки. У них есть все возможности для того, чтобы вытащить детей из жутких условий, в которых те оказались. Но, увы, никто не торопился спасать парня. Для меня непонятно, почему из социально-реабилитационного центра, где ребенок был не раз, его отдавали обратно пьянице-матери и почему опека не занялась лишением женщины родительских прав. Никто ничего не делал до тех пор, пока общественность не возмутилась и не подключила к этой ситуации прокуратуру. Тогда произошло шевеление, – вспоминает ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних.

Не путаться в терминах

Положительных результатов в части профилактики безнадзорности невозможно добиться без четко выстроенной системы работы, уверена Садовникова. Поэтому наряду с присвоением комиссии государственного статуса (этот вопрос уже неоднократно поднимался как на региональном, так и на федеральном уровне, но пока, увы, безрезультатно) Светлана Геннадьевна предлагает четко распределить обязанности между организациями, занимающимися проблемами семьи и детства: кто чем конкретно занимается. Убрать дублирующие функции. И определиться с терминологией.

Например, термин «неблагополучная семья» официально не закреплен ни в одном законодательстве. Или: в одном законе существует понятие «родители, уклоняющиеся от воспитания детей», в другом – «не должным образом занимающиеся воспитанием». Путаница в терминологии также создает дополнительные трудности в работе.

Только цифры

Во Владимире в прошлом году у 77 детей родителей лишили родительских прав. Из них 49 человек лишились обоих родителей.

Кира Смирнова

Просмотры: