16+

Покончить с экологическим нигилизмом

Президент Дмитрий Медведев обратил внимание бизнеса на введение жестких санкций в случае игнорирования предприятиями норм экологического законодательства. Политическая воля коснулась и экологических проблем, которые ранее в нашей стране считались второстепенными. Очевидно, что в плане охраны окружающей среды мы очень сильно отстали от Запада, где несанкционированные выбросы предприятий чреваты для них разорением.

Президент дал сигнал, что пора покончить с экологическим нигилизмом. И это вовсе не благие пожелания. Речь идет о реформировании системы государственного управления в сфере охраны окружающей среды. В недрах Минприроды созрела инициатива, согласно которой к 2014 году предлагается увеличить плату за нанесение ущерба окружающей среде в 2,3 раза, а к 2016-му – в 3,4.

Кубы переводим в рубли

– Это все замечательно, но в России пока нет методик расчета экологического ущерба, – заявил нашей газете директор областного департамента природопользования и охраны окружающей среды Алексей Мигачев. – Допустим, у нас есть плата за негативное воздействие на окружающую среду. Это подобие экологического налога. Предприятия в основном оказывают три вида негативного воздействия –  выбросы в атмосферу, образование отходов и сбросы в водоемы. Есть специальный документ, постановление правительства о плате за негативное воздействие, где уточняются ингредиенты. То есть выбросы подразделяются на химические вещества. За выброс каждой тонны вещества устанавливается денежный эквивалент. Когда предприятие отчитывается по своим выбросам, кубы переводит в рубли и оплачивает этот экологический налог. 40 процентов идет в областной бюджет, 40 – в местный и 20 – в федеральный. В принципе, эти деньги должны направляться на природоохранные цели. Если президент имеет в виду увеличение этих платежей, то эта мера может стать эффективной. Но если он имеет в виду экологический ущерб, то здесь не все так просто.

Чиновник привел конкретный пример. Допустим, произошло экологическое правонарушение – разлив нефти или загрязнение водоема нечистотами. Для того чтобы этот ущерб взыскать с предприятия, нужно обосновать и рассчитать точный ущерб со ссылками на нормативные акты. Суд не примет цифры, взятые с потолка. А методик расчета – нет.

– Вот методика определения ущерба лесному хозяйству имеется, – добавляет Мигачев. – Условно говоря, сколько стоит каждое дерево. Выкинули мусор в лесу, как это рассчитать? Нарушители отделываются административными штрафами. Иной раз выгодней даже штраф заплатить, и не факт еще, что поймают.

Не лимит, а страховка

–    Нужно вводить экологическое страхование, экологический аудит, экологический менеджмент, что давно и успешно практикуется на Западе, – предлагает выход доцент кафедры экологии ВлГУ, кандидат химических наук Леонид Ширкин. – Такое внедрение, конечно, потребует определенных вложений. Пример с ОСАГО. Появилась политическая воля и всех заставили страховать автомобили. То же самое и в страховании экологической ответственности. На Западе нет никаких экологических контролирующих ведомств, как у нас. Все решается методом страхования. Если предприятие нарушает экологические нормативы, оно разоряется.

В словах владимирского эколога есть резон. Действительно, на Западе нет разрешительной системы. У нас же каждое предприятие должно иметь разрешение на выброс в атмосферу, размещение отходов и сброс в водоемы. В этих разрешениях оговаривается, в каких количествах и куда эти отходы можно сбрасывать. Вроде бы все лог и ч но. Но на пра к т и ке все довольно сильно извращается.

За что платим?

Контролем предприятий в этой части занимаются федеральные структуры – Технадзор, Верхне-Волжское бассейновое управление. Для того чтобы получить разрешение, нужно разработать проект выбросов. Его разработка стоит определенных денег. Суммарно тысяч сто пятьдесят – двести из расчета на 5 лет. Но что интересно: за реальный ущерб, нанесенный природе, предприятия ежегодно платят государству в среднем около двадцати тысяч рублей. То есть разработка разрешительного документа стоит дороже, чем возмещение экологического ущерба! А иначе говоря, одни (бизнес) на этих бумажках разоряются, а другие (разного рода околочиновничьи структуры) неплохо зарабатывают.

А экология вообще стоит где-то на вторых ролях. Проектом оговаривается лимит выбросов – какой объем предприятие отразило, столько и должно сбрасывать. Если будет меньше – руководителю надзорные органы могут попенять, что лимит не добирается, а если сброс превысит лимит, включаются повышающие коэффициенты.

На Западе – уведомительная система. Сколько предприятие сбросило – столько и заплатило. Оно само показывает этот объем, скрывать истинную информацию ему невыгодно. К тому же при наличии приборов учета. Все ясно и прозрачно.

«Бумажная экология»

– В нашей области периодически принимается перечень первоочередных мероприятий в сфере охраны окружающей среды, – говорит известный владимирский эколог Петр Широков. – То, что у нас с экологией плохо, мы и так знаем. Программы как таковой, где были бы прописаны исполнители, сроки, ответственные лица и, самое главное, – акты финансирования, ничего этого нет. Необходимо совершенствовать систему нормирования негативного воздействия предприятий на окружающую среду. Сейчас это во многом неурегулированная сфера, а стало быть, весьма коррупциогенная. Многое зависит от решения чиновников, от субъективного мнения ответственных лиц.

Петр Широков привел пример, на котором показал абсурдность некоторых экологических нормативов. Предельно допустимые концентрации меди в литре питьевой воды в России составляют 1 мг. Когда Клязьма пересекает границу Московской области, этот показатель уже составляет 18 мг. А между тем есть нормативы для предприятий, где предписано: на расстоянии 500 м от места сброса предприятием сточных вод концентрация не должна превышать предельно допустимые показатели. Поди выполни эту норму, ежели мимо заводика твоего или фабрики уже не чистая речка бежит, а так, поток с мутной водицей. И докажи еще товарищу из контролирующих органов, что не ты это загрязнил: оштрафовать могут вполне правомерно.

Вопрос только – кто будет штрафовать.

– В наших ведомствах не разберешься, кто и за что отвечает, – раскрывает тайну Широков. – Вот, скажем, свалка в Новоалександрово. Там была целая коллизия по поводу того, кто ее должен контролировать. Ростехнадзор и Росприроднадзор друг на друга кивали головой, а надо было принимать решительные меры. Иной раз бывает трудно определить, кто должен проводить экологическую экспертизу того или иного проекта. Этот «футбол» может длиться очень долго. Природоохранное ведомство для чиновников, в том числе и высокого ранга, это один из инструментов воздействия. Там можно все трактовать и так, и эдак. Кому нужно – разрешим, а кого-то накажем.

По словам Широкова, в настоящее время природоохранные отношения регулируются целым рядом несвязанных и зачастую противоречащих друг другу законов. Совсем недавно 309-м федеральным законом введено правило, согласно которому предприятия малого и среднего бизнеса якобы освободились от необходимости разрабатывать проекты воздействия на окружающую среду. Они должны получать лимиты на образование и сброс отходов. Это прописано в 1-й части новой редакции закона об отходах производства и потребления. А чуть пониже указано, что любое предприятие, у которого есть места временного размещения и накопления отходов, должно стремиться получать эти лимиты. Зачем получать эти лимиты, когда есть места для хранения отходов? Таких вот несостыковок достаточно много.

– Помнится, на самых верхах говорили о том, что стоимости разработки и согласования всякой природоохранной документации намного превышают суммы штрафных санкций, -продолжает эколог Широков. – Я долго ждал, чем же все это закончится? Упростят систему разработки проектной документации либо увеличат штрафы? И когда вышел 309-й закон, возликовал. Хоть какие-то послабления для малого бизнеса! Но, оказывается, в одной строчке написано одно, а в другой – иное. Надо принимать поправки, совершенствовать законодательство. Раз уж хотим привести все в порядок – отступать нельзя!

Андрей Трохин

Просмотры: