16+

Уйти в монастырь

Россия переживает "монашеский бум": количество монастырей почти достигло дореволюционной цифры 1000. Во Владимирской области их уже около 40. Наша губерния – самая монашеская в стране. Что стоит за возрождением иноческой традиции?

Экскурс в историю
Монашеская традиция возникает в глубокой древности – в начале IV века от Рождества Христова. Одним из ее основателей является Великий авва (отец) Антоний. Без преувеличения можно сказать, что основа православной традиции заложена древними аскетами. Патерики хранят поучения святых отцов и рассказы их пустыннических житий. Монашеские подвиги отличались от традиционного представления о героизме: это была борьба не с внешним врагом, а с врагом внутренним – страстями. Иногда они прибегали к суровым средствам подавления грехов: затворничеству, молчальничеству, столпничеству. Также существовали формы подвижничества, осуждавшиеся церковью. Они превращали подвижничество в профессию или прикрывали полное одичание. Начиная с конца V века на Востоке замечается сравнительный упадок монашества, несмотря на его внешние успехи. Число монастырей и иноков умножалось, особенно в Палестине, где монахи считались тысячами. Открывались новые территории для монашества, например, в пустынях Синайской и Раифской. Монастырское имущество увеличивалось щедротами благотворителей. Права и преимущества монашеского сословия обеспечивались особыми законами византийской империи.

Особенности русского монашества
Русское монашество ведет свою историю практически с начала принятия русскими христианства. Мы заимствовали на Востоке наиболее строгие формы аскезы (например, русские монахи вообще не употребляют мясной пищи).
Расцвет иночества на Руси приходится на эпоху преподобного Сергия Радонежского. Уже в XV веке исследователи насчитывают до 300 вновь основанных монастырей. В те времена монах свободно мог уходить из монастыря, не спрашивая ни у кого согласия, избирал себе уединенное место, строил келью, собирал несколько душ братии – и образовывался монастырь, на который не стоило уже большого труда выхлопотать пожертвования от людей благочестивых. Богатые и знатные люди иногда сами основывали свои монастыри, состоявшие в полной от них зависимости. Прием в монастыри был свободный, но от поступающего требовалось внесение известной суммы "вклада" деньгами или же другим имуществом. Только лица, внесшие вклад, считались действительными членами монастырской общины; принятые без вклада, "Бога ради", не принимали участия в монастырской жизни и составляли тот бродячий монашеский элемент, который был так силен в Древней Руси и с которым так упорно и напрасно боролась духовная иерархия. Позднее Стоглавый собор предписал принимать в монастыри и без вклада "приходящих с верой и страхом Божиим".

Петр Великий: гонитель или реформатор монашества?
Император встретил наиболее сильное и упорное противодействие своим реформам со стороны русского монашества, являвшегося традиционным оплотом благочестия и консерватизма. При Петре настоятелями монастырей могли быть назначаемы только лица, известные правительству, причем они обязывались не держать в обителях затворников-ханжей и других распространителей суеверий. Монахам запрещалось держать чернила и писать что-нибудь без ведома настоятеля. Монах мог отлучаться из монастыря не более четырех раз в год и то с особого каждый раз разрешения настоятеля; не иначе как с дозволения последнего и только при свидетелях мог он принимать гостей. Император потребовал от обителей создания больниц и приютов, пытаясь совместить монашеский подвиг с социальным служением.
Постепенно в России сложилось два основных вида обителей. В общежительных монастырях монахи все необходимое получают от него, а свой труд по священнослужению и разным монастырским "послушаниям" по назначению настоятелей предоставляют в пользу монастыря; ни монахи, ни должностные лица с настоятелем во главе не могут здесь ничем располагать на правах собственности; настоятели избираются самими монашествующими. В монастырях необщежительных монахи, имея общую трапезу, одежду и все прочее, необходимое для инока, приобретают сами на даваемое им жалованье или на доходы от бого-служений и от разного вида "трудоделания", произведения которого могут идти в продажу (например, выделка крестиков, икон и т. д.).

Наше время: расцвет перед концом?
Как уже говорилось выше, сегодня монастырей на душу населения мы имеем больше, чем в дореволюционной России. Но к 1917 году насчитывалось почти 120 тысяч монахов и послушников, а в наши дни (2005) их чуть более 8 000. Так же, как и в прежние времена, только один из десяти насельников – мужчина. У русского монашества по преимуществу женское лицо. Слабый пол всегда отличался религиозностью и был наиболее зависим от социальной неустроенности: распад семьи, дети на руках, отсутствие нормальной работы. Все это и сегодня приводит в обители жительниц депрессивных регионов России, Украины, Молдавии.
Отсутствие необходимого количества рук, нужных для содержания в прошлом многочисленных обителей, заставляет отдельных духовных руководителей прибегать к недобросовестной вербовке. Отсюда постриги в юном возрасте (до 20 лет) без многолетней подготовки к иночеству. При условии "возрождения монастыря" любыми средствами лакомым куском для таких горе-настоятелей являются выходцы из столиц – они, как правило, обладатели дорогой недвижимости, которую их попросят пожертвовать: Стоит ли после этого удивляться регулярным побегам из обителей, скандалам с родственниками и судебным искам?
Иногда за стенами монастыря человека ждут суровые условия жизни: тяжелая физическая работа, лишения сна и даже унижения. Неразумные руководители ссылаются на примеры древности. Так, известен был крутым нравом отец коптского (неправославного!!!) монашества Шнуди. В 343 г. он постригся еще 9-летним мальчиком в Тавенниси. Шнуди был властным игуменом. Карал строптивых и провинившихся и плеткой, и посохом. Одного забил так, что тот умер. Население боготворило Шнуди, ибо он широко помогал бедным. Он вникал в жизнь окрестного населения: судил и обличал окрестное священство, недостатки государственного суда и администрации. Даже варвары-кочевники боялись его. Сами римские войска находили y Шнуди поддержку в борьбе с разбойниками Фиваидской пустыни. Шнуди царил в крае как некий грозный пророк наподобие Илии в Израиле.
В Русской православной церкви понимают, что не дисциплиной и даже не соблюдением устава созидается монастырское братство, а только любовью, да и сами уставы свидетельствуют о любви. Архиепископ Алексий (Фролов) считает, что дисциплина в монастыре не может строиться на принуждении. Монастырь – уникальный организм, который составляют свободные личности, по любви к Богу и желанию совершенной жизни во Христе свободно отказывающиеся от своей воли. И если послушника к послушанию принуждают – это не может находиться в согласии с монашеской и церковной традициями. Насильно в Царство Небесное не затащишь.
И, конечно же, труд не должен изматывать, истощать и лишать сил послушника. "Бог наложил на человека труд не в наказание и мучение, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – но для вразумления и научения его".
Одно из отличий монастырей современных от монастырей, скажем, даже XIX в. в том, что прежние монастыри существовали веками, и в них была преемственность. Сейчас же братию обителей в основном составляют неофиты, люди молодые, которые, может, только недавно крестились. И мало того, таких же неофитов назначают игуменами, игуменьями, духовниками. Это большая проблема современного монашества: преемственности нет.
"Хочется обратить внимание на отношения старших и младших, и особенно в женских монастырях. Нередко это отношения не христианского единения и любви, а разобщенности по принципу – кто кем командует. Приводит это к нарочитому унижению младших, к возложению на них тяжелых физических трудов, никак не сообразуемых ни с возрастом, ни с телесной крепостью. Подобные отношения напоминают пресловутую армейскую "дедовщину" и непременно должны вызывать незамедлительное вмешательство Монастырского собрания или Духовного собора монастыря, чтобы столь пагубные явления устранялись сразу и безвозвратно", – сказал в своем выступлении владыка Алексий.
Без подвига не может быть христианской жизни. Монашество – соль церкви, и оно ей необходимо как воздух, но, безусловно, это призвание духовно сильных людей, путь, на который вступает только подготовленный, а не разочаровавшийся в жизни человек. Это лучшая гарантия процветания и возрождения русских обителей.

Михаил ВОРОНОВ, религиовед

Просмотры: