Терпкий вкус букета Абхазии

Приезжая в другой город, а тем более в другую страну, невольно пытаешься понять разницу между тем местом, где живешь ты, и новым, малознакомым. Хотя для многих россиян Абхазия...

Приезжая в другой город, а тем более в другую страну, невольно пытаешься понять разницу между тем местом, где живешь ты, и новым, малознакомым. Хотя для многих россиян Абхазия – страна, знакомая с детства и все же открываемая заново.

Казалось бы, что можно понять о стране и ее жителях за каких-то пару недель? Многое, тем более что в стране этой бываешь не впервые и наблюдаешь ее на протяжении последних двадцати лет. Уж очень разительные перемены в благоухающей Абхазии, где на побережье Черного моря, сразу за российскими Сочи и Адлером, расположились города Гагры, Пицунда, Гудауты и Сухум. Если многие из нас и не были в этих краях, то названия слышали, особенно старшее поколение. Жаль, что молодые владимирцы мало знают об этом крае, ведь в 90-х годах здесь была жестокая кровопролитная война, и поток российских туристов резко убавился.

Граница между настоящим и прошлым
Самый неприятный момент – пересечение российско-абхазской границы. Жара в июле – за тридцать градусов, ожидающих на площадке перед пограничными пропускниками – около трехсот человек, самих пропускников меньше десятка. Стоим полчаса на тридцатиградусной жаре, нет ни навеса, ни лавочки. Девочка лет тринадцати падает от жары в обморок. Из другой очереди выбегает ее мать и кричит: "Я так и знала, что тебе станет плохо". Девочку уносят в сторону, обливают минеральной водой из бутылки, и она приходит в себя.
Все уговаривают их пройти через пропускник без очереди, и они поглощаются очередью где-то далеко впереди. Ты понимаешь, что рухнуть в обморок для мгновенного попадания за границу нашей страны можно, но замечаешь, как подобное решение созревает у многих стоящих рядом, и с этой мыслью все же расстаешься. Остается ждать в медленно движущейся очереди под все раскаляющимся солнцем в июльский полдень.
В такие минуты есть время поразмышлять о себе и родине, и невольно подкатывает обида: почему она нас не любит, почему хотя бы плохонького навеса за столько лет не может соорудить для своих граждан? Но тут же отвергаешь гнусную провокационную мыслишку. Нет, любит меня моя страна, скорее, это маркетинговый ход российских менеджеров по туризму, чтобы не выезжали в соседнюю Абхазию, а отдыхали на "лучших курортах Краснодарского края"!
Российский паспорт недолго рассматривается нашим пограничником, что-то им заносится в компьютер и тут же возвращается. И ты шагаешь свободный и счастливый по мосту через реку Псоу, упорно таща за собой чемодан.
Пропускник с абхазской границы находится под огромным навесом, там прохладно и тихо, дело идет значительно проще и быстрее, хотя то же число людей проходит и здесь. Через 10 минут с дружеским пожеланием приятного отдыха выходишь на площадь:
Бац! Еще удар! Но не тепловой, а исторической памяти: ощущение, что ты попал в далекое советское прошлое, в самые худшие и тяжелые годы перестроек и переделок. В глаза бросаются пыльная, грязная площадь, потертость и изношенность автомобилей, людей, дорог и зданий. Каждый пытается уговорить тебя поехать на такси, но гораздо дешевле, за пятьдесят рублей, доехать до Гагр на маршрутке. И буквально через пять минут поездки мир вокруг меняется: влажный запах субтропической зелени и обилие малознакомых растений напоминают, что это – Кавказ пред тобою.

Летний день в Гаграх
Завязшее в ушах слово "кризис", пожалуй, к этим краям неприменимо: так много здесь россиян, жаждущих провести свой отпуск. По городу ходят вновь и вновь прибывающие на отдых. Заходят в каждый дом и спрашивают о свободных местах. Если у хозяев уже все занято, то они обязательно направляют вас к своим соседям или знакомым, у которых есть места. Кто лучше, кто хуже, но все приезжающие размещаются и тут же направляются к морю.
А ты, как старожил, неделю провалявшийся на берегу, наплававшийся в прозрачной теплой морской воде, загоревший и с облупившимся носом, смотришь на бледные их телеса и думаешь снобистски: "Снова белые понаехали". Пляж чистый, бумажек и бутылок не видно. Приятно, что сами отдыхающие не мусорят, окурки между камешками не закапывают. Ведь многие приехали с детьми – от возраста грудного вскармливания до явных студентов, мечтающих "свалить от предков".
Местные жители зарабатывают свои кровные деньги обильным потом и тяжелым трудом, отмахивая по пляжу в течение дня не один километр с ароматными пирожками и сочными хачапури, копченой рыбой и холодным пивом, медовой пахлавой и разноцветной чучхелой. Наши люди быстрехонько и с удовольствием это все уплетают!
В центре города находится стадион на тысячу мест, заново отстроенный, с искусственным покрытием. Вход на него свободный. Утром и вечером на нем играют в футбол, идут тренировки с маленькими футболистами, просто приходят поиграть подростки. Говорят, во время войны здесь была военная "спальня": спали защитники, стаскивая сюда из соседних оставленных домов матрасы, подушки и постельное белье.
Наблюдаю за жизнью на стадионе. Вот трое спортивного вида москвичей ищут тренажерный зал. Зал на стадионе есть, но он сейчас не работает, и тренер крошечных футболистов рекомендует им не терять времени, а идти на море: "Море – лучший тренажер".

Чуть дальше от пляжа…
В двадцати километрах от Гагр находится Пицунда. На первый взгляд, она выглядит запущенной и немного странной. Дома и пансионаты, выстроенные в семидесятые годы прошлого века, явно не ремонтировались с тех пор. Кроме сосен и прекрасного пляжа Пицунда известна своим органом, размещенным в старинной православной церкви в 1975 году. Удобные специальные звукопоглощающие кресла и напольное покрытие, установленные в те времена, и сейчас находятся в отличном состоянии. Вот только пыль на входных дверях и ножках кресел резко контрастирует с храмом искусства.
Ежедневно в этом концертном зале проходят один-два концерта с участием певцов. Орган звучит неподражаемо и величественно, исполняют Баха, Скарлатти, абхазских композиторов. Концерты оставляют прекрасное впечатление, исполнительское мастерство органистов высочайшее! Жаль, что сейчас идут разговоры о переносе органа из церкви.
Отсутствуют концертные программки с указанием исполнителей, нет дисков с записями органа. Не найти фотографий или буклетов с видами такого интересного сооружения. Для нас, жителей исторического ядра России, привыкших к роскошным подарочным изданиям о Владимире и Суздале и ярким путеводителям по "Золотому кольцу", это выглядит непривычно.
Путешествуя по Абхазии, замечаешь, что в каждом поселке или городе стоят дома и санатории, разбитые или расстрелянные во время войны. Они уже затянулись травой, оплелись вьющимися растениями, но не стали от этого более симпатичными. Всякий раз упираешься в них взглядом и вспоминаешь, что здесь шли бои. Переключать себя с прошлого на настоящее непросто, и в какой-то момент память выключается, а жуткая картинка соотносится с действительностью следующим образом: "Кажется, что я в Абхазии нахожусь на съемках какого-то фильма Андрея Тарковского, где реальность и фантасмагория сосуществуют рядом, иногда проникая друг в друга", – высказывает свои ощущения Кирилл из Тулы.
С момента провозглашения независимости Абхазии прошел почти год, есть перемены. Но не хватает сил, человеческих ресурсов и денег, чтобы освоить то, что отвоевали, и то, что осталось от тех ее бывших граждан, которые ушли отсюда за горы. Остался страх, что они еще вернутся, и спросится за занятые их дома, но об этом не принято говорить громко.
Жизнь местных жителей в Абхазии непроста. Этническая тема очень чувствительна для этих многонациональных мест. Раньше было много смешанных браков между абхазами и грузинами, но абхазские жены ушли вместе с грузинскими мужьями за перевал. И увели своих детей от их абхазских бабушек и дедушек. Грузинских названий нигде нет: ни в названиях улиц, ни в меню местных кафе, и даже в легендарном ресторане "Гагрипш".
Население неоднородно по возрасту. На улицах и во дворах – либо старики, либо юные, в кафе и магазинах работают совсем молоденькие юноши и девушки. Людей среднего поколения почти не видно.
Появились несвойственные восточному базару приметы: на рынке не поторгуешься, цены непоколебимы. Рядом женщина из Нижнего Новгорода прямо руками развела: "Что же это за базар, если даже не поторговаться?"
С удивлением замечаешь, что зайти можешь в каждый двор, вместо привычных глухих заборов натянута простая металлическая сетка. Любая калитка открывается легко, и во дворах нет собак. Видно все, что происходит в каждом дворе. "Никакой забор не спасет от врага и войны, а для друга мой дом всегда открыт", – говорит Ираклий, семидесятилетний абхаз.
Мы прекрасно отдохнули, ведь у нас все было для этого: чистое море, яркое солнце, горный воздух, приветливость местных жителей и их желание угодить гостям. Последний вечер в Гаграх. В чудесном дворике под мандариновыми деревьями мы пьем теплое сладкое вино "Букет Абхазии". Жаль только, что уже который год оно имеет терпкий привкус.

Ольга Гунина, психолог

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике