Внук получил письмо деда через 114 лет

Деятельность Михаила Янковского была столь кипуча и разнообразна, что до сих пор в архивах встречаются его нерасшифрованные и неизданные рукописи. Недавно Хабаровский краеведческий музей прислал Валерию Янковскому письмо...

Деятельность Михаила Янковского была столь кипуча и разнообразна, что до сих пор в архивах встречаются его нерасшифрованные и неизданные рукописи. Недавно Хабаровский краеведческий музей прислал Валерию Янковскому письмо деда, представляющее собой список бабочек, собранных для Хабаровского музея в 1893 и 1894 годах отцом писателя Юрием и его дядей Александром. С помощью московских и владимирских лепидоптерологов его удалось прочитать.

– Как внуку мне было очень интересно получить письмо деда через 114 лет (оно было написано 22 февраля 1895 года), – рассказывает Валерий Янковский. – Я поблагодарил сотрудников Хабаровского музея, просил и далее присылать мне все вновь обнаруженные документы.
Именно в 1872-1874 годах под руководством своего друга профессора Бенедикта Дыбовского в экспедиции из Читы на Дальний Восток Михаил Янковский получил первые практические знания по сбору энтомологических коллекций.
Позднее, заняв предложенное ему место управляющего золотым прииском на острове Аскольд в Японском море (1874 – 1879 годы), Михаил Янковский не оставил увлечения энтомологией, собрал уникальную коллекцию и стал первооткрывателем целого ряда чешуекрылых и жужелиц.
Будучи владельцем конного завода под Владивостоком, он составил еще ряд коллекций бабочек, которые отправил в Россию, Польшу, Германию и Францию. Его имя приобрело широкую известность в мировых научных кругах. Открыв несколько десятков совершенно новых для науки подвидов, он подарил свое имя семнадцати из них.
Михаил Янковский привлекал к "охоте на бабочек" своих старших сыновей. По поручению "главного энтомолога России" великого князя Николая Михайловича он отправлял их на Сахалин и в Корею. Увлечение лепидоптерологией сыновья пронесут через всю свою жизнь и передадут его своим детям.
– Работать с рукописью Михаила Янковского было очень сложно, – поясняет Александр Ковзун, сотрудник отдела сектора редких книг Владимирской областной универсальной научной библиотеки, инициировавший расшифровку письма. – Мешала старая орфография, весьма специфичным оказался почерк, к тому же в ксерокопии текст воспринимался плохо.
Письмо содержит информацию о 110 видах чешуекрылых из 18 семейств, количестве собранных экземпляров, месте и времени поимки бабочек, о кормовых растениях ряда видов. Самым большим препятствием, по словам преподавателя кафедры экологии и безопасности жизнедеятельности ВГГУ Максима Ускова, участвовавшего в расшифровке текста, было то, что номенклатура устарела, а названия бабочек изменились – все же прошло более 100 лет, в течение которых наука не стояла на месте. Поэтому для установления преемственности на основе энтомологических и исторических сведений потребовалось множество усилий и помощь узких специалистов, в частности научного сотрудника отдела энтомологии Зоологического музея Московского государственного университета Андрея Свиридова.
Именно поэтому изданная на базе Владимирской областной универсальной научной библиотеки брошюра, кроме расшифрованного текста, включает научные комментарии к нему с приведением полного названия вида бабочки в современной интерпретации и названия семейства, взятых из "Каталога чешуекрылых (Lepidoptera) России".
– Деда я не помню, он умер, когда мне было всего два года, – вспоминает Валерий Янковский. – Но отец исповедовал его систему воспитания, которая была спартанской, и жизненные семейные принципы старался передать мне. Он постоянно рассказывал, как поступил бы дед в той или иной ситуации.
Увлечение бабочками тоже досталось Валерию Янковскому по наследству. Более того, оно сыграло в жизни семьи роль спасательного круга. Когда Янковские были изгнаны в Корею без средств к существованию, отец Валерия в поисках постоянного заработка вновь затеял сбор энтомологических коллекций, связавшись со штутгартской фирмой "Штаудингер и Банг-Хаас" и получив от нее заказ.
По красочно изданным каталогам фирмы подростки собирали бабочек, выдерживая весьма строгие требования к поставляемым образцам.
– "Штаудингер и Банг-Хаас" предпочитали абсолютно чистые экземпляры, – уточняет писатель. – И тут мы вспомнили дедову науку. На кромке леса, как он учил, ставили белую палатку, ночью включали в ней карбидовый фонарь, который направляли на лес и гору, где водились бабочки.
Как водится, бабочки летели на свет, садились на ткань палатки, а оплодотворенные самки откладывали на ней яйца. Утром Валерий с братом Арсением снимали их, определяли вид бабочки и особенности ее питания. Затем яйца, посаженные на лист дерева, являющегося кормом для бабочки, укладывали в большие марлевые мешки, которые обвязывались вокруг ветки дерева той же породы, чтобы гусеницы, выходящие из яиц, не голодали.
– Наше дело было следить, осталась ли на ветке листва, – продолжает Валерий Янковский. – И если она заканчивалась, нужно было отрезать ветку и закрепить мешок на другой.
Все лето братья Янковские выращивали гусениц, а осенью, когда те становились взрослыми, укладывали их зимовать в оснащенные сетчатыми крышками ящики с землей. Весной из куколок появлялись абсолютно чистые бабочки. Это был высший сорт.
"Сразу за нашим домом-фанзой в Сейсине начинаются крутые сопки с пешеходными тропками по гребню, – напишет позднее в рассказе "Ночная бабочка" Валерий Янковский. – Мы взбирались на возвышенность и наблюдали. Парнасиус (по-русски – "Аполлон") ведет себя как утка на перелете. То – тишина, полное впечатление пустыни: вокруг по склонам застыли все кустики, редкие цветы оранжевых саранок, красные головки "мальтийского креста"; то вдруг что-то незримое для глаза происходит в природе, в окружающей среде: нет, нет, нет, и – раз! – стайки и одиночки задвигались во всех направлениях при том же полном штиле".

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике