Блаженны нищие: от тюрьмы, сумы и бизнеса не зарекаются

На дворе финансовый кризис. Цены растут, зарплаты снижаются. Все больше граждан, лишившихся работы, живут на скудные пособия.

На дворе финансовый кризис. Цены растут, зарплаты снижаются. Все больше граждан, лишившихся работы, живут на скудные пособия. А есть еще море неучтенных гастарбайтеров, едва сводящих концы с концами. На рынках, у храмов, на вокзалах заметно прибавилось попрошаек: калеки "горячих точек", цыганки с детьми, бабушки с консервной банкой для мелочи. Кто-то подает монетки, кто-то проходит мимо быстрым шагом, кто-то гонит прочь эту бродячую армию, растущую с каждым днем. Как к ней относиться? Что скрывается за убогим фасадом нищеты?
Оценки экспертов неутешительны: безработица уже к марту достигла уровня в 2 млн 700 тысяч, ожидавшегося лишь в декабре 2009-го. "Подушка безопасности" Стабфонда стремительно тает. Похоже, "пряников не хватит на всех", говоря словами известного барда. В такой ситуации рост преступности неизбежен. Состоятельные граждане, кому есть что терять, кроме золотых цепей на шее, вступают в общество охотников и обзаводятся пищалями. В 80-е годы в Латинской Америке энтузиасты создали "эскадроны смерти", беспощадно отстреливавшие сбившихся в стаи нищих подростков и бомжей – ресурс армий "генералов песчаных карьеров". Неужели это будущее и России?

Просящему – дай!
У нас, по традиции, к нищете относятся сочувственно: от тюрьмы и от сумы не зарекаются. В попрошайке видят не только человека, оказавшегося волею судьбы на краю жизни, но и возможную собственную участь. Веками православная церковь прививала прихожанам христианское сострадание к несчастным: "просящему – дай". Милостыня иногда являлась единственным способом помочь душе близкого человека. В ряде случаев церковь принципиально не принимает пожертвования за людей, скончавшихся без покаяния. К ним относятся самоубийцы, некрещеные и умершие в смертном грехе. Молчаливая жертва бедным остается последним ходатайством за грешника, лишенного последнего поминовения в храме.
Известную роль в покровительстве убогим (у-Бога, рядом с Ним) играли евангельские "заповеди блаженств". Хотя первая из них – "блаженны нищие духом" – не относится непосредственно к обездоленным ("нищие духом" – значит, смиренные пред Господом), но народ всегда воспринимал ее широко, сострадательно, проецировал на всех.
Не только у христиан, но и мусульман помощь бедным возводилась в ранг религиозной добродетели. Например, к "столпам веры" ислама относится закят – налог на имущество и финансы, который уплачивается нуждающимся правоверным и осмысливается как очищение самого человека и его богатства. Иногда закят дополняется благотворительными пожертвованиями.
Несмотря на сложные отношения мусульманского мира с Израилем, между иудаизмом и исламом есть много общего в вопросах социальной этики. Согласно талмудическому учению, еврейский капитал принадлежит всему народу, и богачи лишь временно распоряжаются своими деньгами. Древнееврейское слово "цдака" (добровольное пожертвование) происходит от "цедек", что переводится как "справедливость". Таким образом, делясь своими прибылями с бедняком, состоятельные люди восстанавливают изначально присущую миру социальную справедливость. Поэтому в еврейской традиции благотворительность – не снисхождение, а обязанность каждого религиозного еврея.
Православие, иудаизм и ислам считаются авраамическими религиями (восходящими к единому источнику – праотцу Аврааму) и традиционными вероисповеданиями Российской Федерации. Такой статус является общественным признанием их исключительного вклада в формирование духовно-нравственного облика многонационального российского народа. Сегодня для нас особого смысла исполнены слова библейского псалма: "Блажен, кто помышляет о бедном! В день бедствия избавит его Господь".
Однако, несмотря на очевидную необходимость заботы об обездоленных соотечественниках, нельзя забывать и о другой добродетели – мудрости. "Чужие руки легкие, но не полезные", – гласит старая русская поговорка. Помощь и милостыня могут не только выручить человека из беды, но и развратить его душу незаработанными благами.

Креатив протянутой руки
Современные российские нищие – социально неоднородная группа. В результате проведенных исследований петербургские ученые пришли к следующим выводам: среди попрошаек меньшую часть составляют люди, лишившиеся всего (например, бывшие заключенные), которым удавалось собрать денег лишь на хлеб и самое необходимое. Среди тех, кого принято считать бомжами, оказалось значительное число граждан, не потерявших связи с семьей и обществом и использующих сбор милостыни в качестве приработка. Если одни меняли копейки на "бутылку", то другие обменивали собранное на валюту и отдавали на хранение в банк.
Одна из студенток журфака СПбГУ провела эксперимент по сбору милостыни на Невском проспекте. Переодевшись в обноски, она собрала приличную сумму: скорость наполнения консервной банки составила 68 рублей за 10 минут (2002 год). К сожалению, эксперимент был прерван конкурентами, пригрозившими физической расправой новичку на "их территории".
Нищие, как правило, эксплуатируют восемь основных образов: "пенсионеры", "матери с детьми", "беспризорники", "инвалиды", "солдаты-калеки", "мигранты", "организаторы приютов для животных", "попрошайки при церкви, кладбище и других сакральных пространствах". Последняя группа вызывает особый интерес. На паперти у входа в храм собрать милостыню не составляет особого труда. Но и здесь нищенствующий контингент проявляет немалую изобретательность: желательно внешним видом подчеркивать преклонный возраст ("старчество"), "набожность", любовь к детям.
Иногда деньги, добытые нищенством, идут на содержание семьи, причем не только на питание, транспортные расходы и одежду, но и на оплату репетитора внучке, которая учится в элитной музыкальной школе. Конечно, в провинциальных городах такие случаи – редкость, но автору этих строк приходилось наблюдать покупку "жертвами капитализма" алкоголя и сигарет престижных марок после непосильного труда на паперти.

Рэкет на паперти
Однако их жизнь при храмах далеко не безоблачна. Церковные паперти большинства крупных городских соборов и кладбища давно контролируются криминальными группировками. Несколько лет назад за право стоять у столичного храма (Успенский собор, я думаю, тоже сюда относится) надо было заплатить 2-2,5 тысячи рублей в день. Увы, благочестивые прихожане одновременно с помощью "бедным" спонсируют организованную преступность. Духовенство не может своими силами контролировать ситуацию на паперти. Минувшим летом в Сочи священник, попытавшийся вмешаться в "конкурентную борьбу" нищих, был зверски избит рэкетирами. Большинство настоятелей крупных храмов выступают за ликвидацию попрошайничества на папертях. Это удается лишь тогда, когда в числе прихожан есть "силовики".
История нищенства в России насчитывает не одно столетие. До революции целые села избрали попрошайничество своей профессией, "отхожим промыслом". В Воронежской губернии нищенством промышляло село с населением в 8 тысяч душ. Во Владимирской губернии центром попрошаек было село Мошок Судогодского уезда. Профессия не считалась позорной. В середине ХIХ столетия в Петербурге один мещанин женился на нищенке и взял баснословное по тем временам приданное в 20 тысяч рублей золотом! Исследователи бродяжничества и нищенства обращают внимание на существование нравственной санкции данного поведения. Не только сами "жертвы" не видят ничего предосудительного в своем промысле, но и общество смотрит на него снисходительно: несколько пожертвованных монет избавляют от чрезмерных мук совести за благополучную жизнь. Такова сложившаяся традиция. Однако надо учитывать, что со времени появления христианства прошло два тысячелетия. Общество изменилось. Возникли крупные мегаполисы с организованной преступностью. Кризисы носят глобальный характер. Грех и порок научились принимать вид добродетели. Древние говорили, что "дьявол порой приходит под видом побитой вороны". Репрессивные меры, как мы понимаем, необходимы. Но в современных условиях существует острая потребность в гуманизации социальных отношений. Нужны ночлежные дома, передвижные пищеблоки и медпункты для бедствующих. В окрестностях провинциальных городов (и Владимирской области) уже существуют землянки и лагеря бродяг, сбивающихся в табор для выживания в суровых климатических условиях России. К сожалению, организованность добра у нас пока сильно уступает организованности зла.

Михаил ВОРОНОВ, религиовед

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике