сельский репортаж

Бабки-подкидыши из умирающего села

В Новлянский дом милосердия подкинули старушек, которые еще недавно самостоятельно хозяйствовали в селе Дуброво

Бабушки некоторое время жили в городе у родственников. Городская жизнь закончилась быстро. Одну оставили на крылечке Дома милосердия, другую "забыли" забрать с приема у врача поликлиники.

– Что ж это с людьми делается? – криком кричит директор Дома милосердия доктор Вера Безрукова.

Вслед за переделом собственности в России настал передел морали? Мы отправились в глубинку, чтобы посмотреть на сельскую жизнь собственными глазами.

"Не умеют
ни отдыхать,
ни работать"

Это мы услышали от старосты села Дуброво Людмилы Ковановой. Она прежде возглавляла местный клуб. Когда его рушили, плакала, пыталась людей остановить от грабежа. Не помогло. Теперь рядом с домами – штабеля кирпичей и досок. Стройматериалы – от закрытых школы, клуба, фельдшерско-акушерского пункта.

Терпение старосты иссякло, когда во время уборки Дубровского кладбища под мусором она обнаружила памятник из нержавейки, приготовленный к сдаче в металлолом. Дубровцы прихватизировали памятник с могилы из соседней деревни Делово.

Староста лично разыскала владельцев похищенного памятника, извинилась перед ними за варварский поступок земляков.

Людмила Кованова заслужила благодарность главы администрации Селивановского района Сергея Лебедева за большой вклад в решение вопросов жизнеобеспечения населения. В частности, огорожено кладбище. Теперь по нему хотя бы коровы не бродят. Появились дополнительные рейсы автобуса в райцентр.

Но слаба у старосты общественная поддержка. Когда в Делове хотели закрыть библиотеку, ее отстояли миром. А в Дуброве сдают объект за объектом. Молодежь тусуется на автобусной остановке. На месте клуба – куча мусора и пьедестал из-под Ленина. Вот и вырвались у старосты нелицеприятные слова о земляках.

Коровы и люди

Дуброво – в ладонях двух рек: Ушны и Колпи. Тучные стада в прошлом – не фантазия старожилов. Сегодня общественное стадо перегнали на центральную усадьбу СПК "Селивановский". А частное стадо – на 400 дворов 10 коров.

Сегодня здесь все обсуждали новость – пастух упал в Ушну. Непонятно было, как трезвый человек может с моста свалиться, пока не побывали на месте происшествия.

Быстра Ушна. Ледяна в ней водица. Чтобы попасть на мост с берега, надо пройти по единственной крепкой доске. Коровы ее проходят аккуратно. А пастух промахнулся. Ушибся. Мог и утонуть. Хорошо, сумел уцепиться за плавни и выбраться на берег.

Что за нужда у дубровцев гонять коров в пойму? Там травы некошены. Господи, помоги коровкам-акробатам и тем, кто гонит их пастись в луга. Никому в голову не приходит простая мысль – скинуться на доски.

Село
спалила война

Такого мнения Юрий Алексеевич Сколкин. Из Дуброва на войну ушло 500 мужиков. Две трети не вернулись. Стало хиреть село. Издавна оно держалось отхожим промыслом: мостили мужики дороги, плотничали. Крепкий рубль помогал ставить крепкие избы. 6 улиц было в селе Дуброво.

У Сколкиных на фронт отправились отец и старший сын. Глава семьи погиб, а брат Виктор служил аж до 1951 года. В трудные послевоенные годы в семье старшим мужчиной оставался 12-летний Юра.

Почти все мальчики, повзрослев, уходили из деревни в городские ПТУ. Потом устраивались на заводы, стройки. В село они приезжали на выходные, уже не работать, а отдыхать. Сегодня Дуброво – дачный поселок.

…Завезли столбики для кладбищенской ограды, а наутро их не стало. И опять никакого возмущения антиобщественным поступком. Больше говорили о том, не придется ли снова собирать на столбы деньги.

Пустых домов в Дуброве все больше. Покупателей – из Мурома особенно – все меньше. Про Дуброво знают москвичи-перекупщики. Они предлагают купить сельские избы по цене телевизоров. И опять приезжают люди не от земли, а от асфальта.

Староста села считает, что Дуброво просуществует еще 10-15 лет. Дачное село растащат, как только оно лишится последних старожилов.

Я еще живая…

Страх за будущее родительских домов подстегивает детей. Они торопятся продать их уже сегодня. Грустно было слушать Прасковью Егоровну Цыброву, ставшую вдруг "подкидышем".

– На дочку я обиделась. Она дом мой продала. Я ее спрашиваю: "Зачем торопишься, я еще живая. Подожди". Она отвечала: "Покупатель на твой дом нашелся, а когда умрешь, может – и не найдется". Так я оказалась у нее в Муроме. Потом вот обманом меня сюда привезли. Сказали, мол, к врачу везут. На Нюрку, сестру, только и надеюсь. Она меня навещает. Говорит, что заберет отсюда. У нее свой дом и живет она одна. Вдвоем-то, говорит, веселее будет.

Со второй бабушкой нам встретиться не разрешили. Прямо перед нами наведалась к ней соседка, вела переговоры по поводу оставленного в Дуброве дома. Разволновалась Пелагея Прохоровна не на шутку.

Может ли она вернуться в Дуброво? Вопрос теперь решать социальным работникам и родственникам. Староста считает, что живая еще бабушка – эта Пелагея Прохоровна Ефимова. Себя обслуживала, другим помогала, отпевала покойников.

Потом умер у нее сын. Его сожительница стала бабушку обижать. Пришлось озорницу с милицией из дома выдворять. Когда внуки забрали бабушку в город, все подумали, что ей повезло. Никто подобного финала не ожидал.

Светлана
АЛЕКСАНДРОВА.

Фото Рудольфа НОВИКОВА.

Селивановский район.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике