СЕЛО TSCHULKOWO И ЕГО НЕМЦЫ

В селе Чулково под Гороховцом российские немцы живут почти 70 лет. Сюда они бежали в 30-х годах из Поволжья, спасаясь от голода.

немецкий репортаж

СЕЛО TSCHULKOWO И ЕГО НЕМЦЫ

В селе Чулково под Гороховцом российские немцы живут почти 70 лет. Сюда они бежали в 30-х годах из Поволжья, спасаясь от голода.

"Ваня, капут!"

Иоганн Кондратьевич Шнайдер – самый колоритный из немцев. Ему 93 года. Живет герр Шнайдер в ветхой ничейной избе, пропахшей плесенью. Сюда Шнайдер переселился после того, как у него сгорел дом.

До новоселья Шнайдер ютился в сарае. Дом и его обитатель похожи друг на друга. И тот, и другой – самые старые и одинокие в поселке. У старика Шнайдера есть сын Виктор, пенсионер, столяр со стажем. Виктор страдает "профессиональной болезнью" – любит выпить. Отец на провинности Шнайдера-младшего внимания не обращает – лишь бы отца не бросил. Виктор заботится о Иоганне: привозит еду.

Иоганн болеет, на улицу не выбирается. Мы просим его выйти из дома, чтобы фотокор мог заснять ветерана. Сын помогает отцу одеться.

– Все, Ванька, капут, – говорит сам себе дед. – Еще ума маленько есть, Библию читаю и молюсь.

Иоганн – лютеранин. Хранит религиозную литературу – готический шрифт на тонкой пожелтевшей бумаге. Книги, как и сам хозяин, – ровесники века. Здесь же хранится старая немецкая скрипка с одной-единственной струной. В былые годы Иоганн слыл мастерским музыкантом и танцором.

Когда-то немцы составляли до 80 процентов жителей села. Многие умерли, молодежь переехала в города, обрусела, забыла язык и культуру.

В судьбе Шнайдера – судьба многих российских немцев. Во время Великой Отечественной их заточили в трудовые лагеря, по сути – тюрьмы. Иоганн попал в Архангельскую область, в город Котлас. 5 лет провел на строительных работах. Считает, что государство отправило немцев на верную гибель.

– Каких людей загубили! – причитает Иоганн. – Золотые люди! Сколько светлых голов сгинуло, хозяйственников, трудяг. Нас было 6 тысяч, а выжило всего 400. Людей даже не хоронили.

Старик плачет и молится. Про себя. Воспоминания до сих пор не дают ему покоя.

На свободу из трудлагеря выпустили лишь в 1947-м. Разрешили жить в Иркутске. Но жене Иоганна Лидии сибирский климат не подошел, она заболела. Шнайдеры вспомнили про владимирский поселок Чулково, спасший их когда-то от голода, и вернулись. Навсегда.

В Германии живет двоюродный брат, а где точно – неизвестно.

– Я никогда не хотел уехать в Германию, – говорит Иоганн. – Да и кто бы меня выпустил? Кому я нужен? Ваня, капут! Кто немцев любит? Никто.

– Я люблю.

– Сам, что ли, немец?

– Почему? Русский.

Кажется, старик мне не поверил. Не удивительно. В годы войны и в послевоенные годы российским немцам пришлось туго. Были и ненависть, и непонимание. Германию и ее народ в те годы многие ненавидели.

Фрау-скотница

Фрау Эмма Роот живет в соседней деревне Васильчиково. "Фрау" ее не называли никогда. Всю жизнь проработала скотницей в колхозе. Ее история схожа с судьбой Шнайдера. Пережила голод, вологодский трудлагерь, прожила нелегкую трудовую жизнь.

– Работала в трудлагере на деревообрабатывающем предприятии, -вспоминает Эмма Филипповна. – Выпускали ящики для артиллерийских снарядов. Спали в комнатах по 19 человек. Мне тогда 17 лет было. Там впервые увидела настоящих немцев из Германии, пленных. Один фотокарточку своей девушки показывал. Признавался, что не хотел воевать. Заставили – и пошел. Второй артистом оказался. Приятные парни. И что с ними теперь? Живы ли, нет?

Воспоминания о "настоящих" немцах всколыхнули в Эмме воспоминания о мечтах и чаяниях. Дети выросли. Муж умер. Вместе с подругой Валентиной вяжут теплые вещи – это вместо досуга.

Эмма получила два класса образования. В крестьянской семье учиться было некогда – дети работали с раннего возраста. Родители между собой говорили на немецком, поэтому Эмма столкнулась с русским лишь в школе.

– Теперь русский язык так освоила, что родной забыла, – смеется фрау. – По-немецки понимаю, а сказать не могу.

В доказательство русскости Эмма показывает православную икону.

Раздался звонок. В гости заглянула почтальонка Нина Полякова. Принесла газеты, спрашивает, какие новости. Почтальоном Нина работает недавно, раньше была обычной дояркой.

– Кто пойдет за 100 рублей в месяц в колхоз работать! – сердится Нина. – Скотники "живыми" деньгами по 200-250 рэ получают, остальное доплачивают натурой. Муж-тракторист ушел в калымщики. Крутым дрова колет, дома ремонтирует. Кто-то ради пенсии терпит.

– А у нас котельная сгорела, – сетует фрау Эмма. – Поставили в квартиры котлы, теперь топим дровами. На зиму надо 15 кубометров. И газ привозной, баллон 150 рублей стоит. Дорого.

Время страха прошло?

Чулково мне открыл Дима Углов – студент-первокурсник Владимирского государственного университета. Вместе с мамой Еленой Александровной они являются активистами ими же созданного центра немецкой культуры. Он объединил более 70 человек. При центре работает любительский театр (постановки идут на языке Гете) и языковые курсы.

– На Руси немцы появились еще в X веке, – рассказывает Дмитрий, – а в массовом порядке стали переселяться в Россию в 1763 году, после манифеста Екатерины II. Это были ремесленники и ценные специалисты, которые развивали промышленность. В советское время десятки тысяч немцев умерли в Поволжье от голода и от непосильной работы в трудовых лагерях.

Бабушка Дмитрия, Шарлотта Луиза Вильмс, тоже пострадала от репрессий. В начале войны ее родителей выслали из азербайджанского города Ханлара в Акмолинскую область (Казахстан). Сталин боялся, что кавказские немцы встанут на сторону гитлеровцев. Шарлотта была ребенком, плохо помнит то время. Зато многое удалось восстановить по рассказам родителей.

– Многие из чулковских немцев и сегодня живут в тревоге, – говорит Дмитрий Углов, – не верят, что можно не опасаться новых репрессий из-за того, что ты другой национальности. Они часто общаются между собой, но редко вспоминают те годы. В их душах нет ненависти. Себя они считают русскими с немецкими корнями. Соседи знают об их судьбе, уважают.

Писатель Даниил Гранин называл немцев и русских народами-страдальцами. Слишком много испытаний выпало на долю обеих наций. В этом их общность. Российским немцам пришлось еще тяжелей, они оказались чужими среди своих. К счастью, "чужая" эпоха прошла, для чулковцев немцы стали своими. А у скрипки Иоганна Шнайдера осталась одна струна.

Андрей ТРОХИН.

Фото Геннадия ПОПОВА.

Гороховецкий район.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике