будь здоров

Заведующий отделением челюстно-лицевой, реконструктивной и пластической хирургии Областной детской клинической больницы скорой помощи, врач высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук Андрей ОСТАНИН: "Наши дети должны выглядеть лучше нас!"

Заведующий отделением челюстно-лицевой, реконструктивной и пластической хирургии Областной детской клинической больницы скорой помощи, врач высшей квалификационной категории, кандидат медицинских наук Андрей ОСТАНИН:
"Наши дети должны выглядеть лучше нас!"

Наша справка

Отделение было сформировано 17 лет назад. До декабря 2001 года отделение возглавляла Татьяна Дмитриевна Крутова. С января 2002 года – ее ученик А.В. Останин. В отделении два врача. Кроме заведующего, операции делает врач-ординатор Андрей Евгеньевич Мухин, также ученик Т.Д.Крутовой.

В отделении 20 коек по профилю челюстно-лицевой хирургии. Ежегодно проводится 1200 – 1400 плановых и экстренных операций: от сложных удалений зубов до пластики при врожденной патологии.

Владимирское отделение – единственное в ближайшей округе, в Костроме, Иванове, Ярославле подобные операции проводят "взрослые" врачи.

Из досье "Призыва"

А.В.Останин закончил в 1987 году мединститут в Красноярске, ординатуру и аспирантуру в Твери, там же защитил кандидатскую диссертацию по специальности "Челюстно-лицевая хирургия". В отделении работает с сентября 1992 года.

Все делаем
только мы

– Неужели в скорой не могут зашить разбитую губу ребенку?

– Лучше, если это сделаем мы. Пластика на лице ребенка имеет нюансы, которые знают лишь специализированные хирурги.

– Чтобы попасть в ваше отделение, нужно ли иметь направление участкового врача и быть жителем области?

– Нет! Минувшим летом к нам поступали дети из других областей, находящиеся здесь на отдыхе. Среди них было много москвичей. Чтобы попасть в отделение, минуя участковых специалистов, можно приехать на консультацию в приемный покой больницы в любой понедельник с 10 утра до полудня. Необходимо иметь при себе страховой полис ребенка.

– Дети какого возраста у вас лечатся?

– В отделение поступают дети до 15 лет. Половине пациентов – от 3 до 7 лет. В этом возрасте дети наиболее подвержены воспалительным заболеваниям, чаще травмируются. Если есть необходимость, оперируем с самого раннего возраста. К примеру, сосудистые опухоли-гемангиомы у малышей. А пациентов с врожденной челюстно-лицевой патологией мы начинаем лечить с шести месяцев.

– Обыватели не всегда понимают, чем занимаются детские челюстно-лицевые хирурги, и часто полагают, что ваши операции – платные.

– Это вовсе не так, у нас бесплатные операции. Наши пациенты – дети со всевозможными заболеваниями лица, шеи и челюстей. И врожденными, и приобретенными! В том числе со всевозможными воспалениями, полученными в результате разрушенных зубов, фурункулами, воспалением лимфоузлов, слюнных желез. Мы лечим детей с различными травмами лица и челюстей. Это – выбитые зубы, раны мягких тканей, переломы челюстей. Забота нашего отделения – аномалии прикуса, если они требуют хирургической коррекции.

– Все это – жизненно важно?

– Без многих операций, конечно же, жить можно! Однако когда взрослые люди настаивают на пластических операциях, они хотят выглядеть иначе. Детям такие же операции необходимы не только по эстетическим показаниям, но и медицинским. Например, с нелеченными молочными зубами ребенок может благополучно жить. Но быстро их потеряет. А после этого вырастут постоянные зубы не так, как нужно. Сформируется неправильный прикус, при неправильном прикусе ребенок не может нормально откусывать и пережевывать пищу. В дальнейшем будет стесняться эстетических нарушений и не сможет реализоваться в полной мере.

Что можем

– Какие болезни вы лечите?

– 30-40 процентов всех операций проводятся по экстренным показаниям. Это пациенты с осложнениями воспалительного характера. Меньше операций по поводу травм детей. Еще 20-25 процентов – это операции по коррекции неправильного прикуса. Около 15 процентов – удаление опухолей на лице и челюстях.

– Какие операции самые сложные?

– Устранение врожденных пороков. В первую очередь, расщелины верхней губы и неба, устранение вторичных деформаций.

– С чем связано их появление?

– Считается, что 30% обусловлены наличием в семье генов, приводящих к такой патологии, а 70% – случайные нарушения формирования тканей на 8-12 неделях внутриутробного развития. Рождаемость сегодня падает. При этом число детей с такой патологией не снижается.

– Многих пугает обязательное последствие хирургических вмешательств – рубцы…

– Это – большая проблема! Бывает, что после грубых операций рубец мало заметен, а у другого после элементарного пореза вырастает широкий возвышающийся рубец. Дело в том, что у некоторых людей организм предрасположен к формированию "толстого" рубца. До операции такое предвидеть сложно, а порой и невозможно. Тем не менее с этим можно бороться. Чаще всего мы можем устранить такой дефект. Иногда для этого требуется поэтапное лечение – иссечение рубцов, физиолечение, близкофокусная рентгенотерапия… И лишь через несколько лет будет требуемый результат.

– Долго придется ждать.

– Есть такая поговорка у хирургов – все покажут седьмые сутки! Это время, за которое кожная рана заживает. Формирование рубца занимает до полугода. Вот тогда мы окончательно видим косметический результат операции. Но для нас в первую очередь важно восстановить функции здорового органа ребенка. Например, после операции на нёбе нужно, чтобы ребенок мог внятно говорить, чтобы его понимали окружающие.

– За минувшее десятилетие насколько технический прогресс повлиял на оснащение отделения?

– Сегодня мы пользуемся импортным инструментарием – скальпелями, шовным материалом. Десять лет назад можно было только мечтать о приличных скальпелях. Мы использовали для операций кусочки лезвий для бритья "Нева". Не было и приличного шовного материала. Тем не менее число осложнений было минимальным. Сегодня для проведения операций используется инструментарий и техника совершенно иного уровня. Речь не только о скальпелях. У нас в отделении есть единственный в области лазерный хирургический аппарат "Ланцет", используется криохирургическая техника. Но не берусь утверждать, что лазер – решение любых проблем наших пациентов. Для каждой конкретной ситуации выбирается самое эффективное.

Главное – не инструментарий, а технологии. Они иные, чем 10 лет назад. Вот это обеспечивает успех. Мы не "варимся в собственном соку", находим прогрессивные методики в других областных центрах, клиниках столицы и используем то, что даст лучший результат нашим пациентам. Кстати, нужно сказать, что большое значение для выздоровления пациентов имеет отношение персонала. Коллектив нашего отделения – врачи, сестры,санитарки – своим участием и уходом в значительной мере способствуют этому.

– А зарубежные технологии?

– Используем и их. Кстати, результаты лечения, к примеру в клиниках США и в нашем отделении, вполне сравнимые. Другое дело, что затраты государства на реабилитацию пациентов у них несоизмеримо выше.

Александр Клыгин.

Фото автора.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике