Гляну раз, гляну два – закружилась голова

Любовь, как известно, бывает разная. Одна я могу перечислить восемь ее разновидностей: взаимная, несчастная, французская (смотри М.Булгакова "Собачье сердце"), шведская, любовь на всю жизнь, материнская, братская, платоническая, злая...

Любовь, как известно, бывает разная. Одна я могу перечислить восемь ее разновидностей: взаимная, несчастная, французская (смотри М.Булгакова “Собачье сердце”), шведская, любовь на всю жизнь, материнская, братская, платоническая, злая (в смысле – “любовь зла – полюбишь и козла”). Но сегодня наша примадонна – самая мистическая и непредсказуемая “любовь с первого взгляда”.

Любовь по фамилии Филиппов

Моя первая любовь носила фамилию Филиппов. Дело было в детском саду, поэтому имени его я по прошествии столь долгого времени уже не помню.

Зато прекрасно помню морозный январский вечер, воздух, искрящийся от снега, и трехметровую ледяную горку, на которую мой возлюбленный заставлял меня забираться и с которой мы потом скатывались на захватывающей дух скорости прямо в фиолетовый от зимних сумерек сугроб.

Любовь наша закончилась весьма драматично. Однажды мальчик скорчил мне рожу и сказал, что у моей мамы на щеке бородавка. Я обиделась и решила с ним больше не дружить, тем более, что никакой бородавки у мамы не было.

Детские игры под водочку

Второй раз я влюбилась лет в восемь. Тогда мои родители работали в одной жаркой южной стране. Мы жили в большом двухквартирном доме, и у соседей был сын, Дима. Он всюду таскал за собой зеленую игрушечную пушку, стрелявшую маленькими резиновыми пульками. Она мне очень нравилась, и я часто приходила в его комнату поиграть, пока Димины родители ссорились на “нейтральной территории”. Однажды мы прыгали на их кровати, и его лицо оказалось очень близко к моему. “Давай будем мужем и женой”, – сказал он и поцеловал меня. Впоследствии мне случалось целоваться и более энергичным образом, но его поцелуй, несомненно, следует считать моим первым соприкосновением с мужчиной. С Димкой мы пробовали курить, а один раз, обнаружив в холодильнике бутылку водки (тщательно оберегаемый запас всех советских специалистов за рубежом), сделали по очереди несколько глотков. От сигарет у меня кружилась голова, но водка, помнится, не произвела особого впечатления.

Свободное от “предания порокам” время мы проводили в играх на свежем воздухе, швыряя камни в соседских мальчишек – арабов. Но когда ответный камушек своим острым краем поранил мне ногу, эти развлечения пришлось прекратить.

Впрочем, среди арабских мальчишек у меня тоже был воздыхатель. Звали его Али. Возвращаясь из медресе, он проходил мимо нашего дома, останавливался у забора и кричал: “Уля! Уля!”, белозубо улыбаясь и размахивая ранцем. Но мы могли только смотреть друг на друга с довольно большого расстояния, т.к. всякие контакты русских с местным населением в далекие семидесятые не приветствовались.

Нужно сказать, что Димка был меня на год моложе, и учились мы в разных классах. А потому в школе я сидела за партой со смуглым, черноволосым Олегом. В него я была влюблена еще более страстно, чем в Димку. Он, видимо, догадывался об этом, но вида не подавал. И только на уроках танца, когда мы в парах, подпрыгивая, как козлята, выполняли какие-то замысловатые па, сильно сжимал мои пальцы. Но такое проявление чувств причиняло мне боль, и, в конце концов, я решила, что лучше совершенствовать свои отношения с Димой. Когда он с родителями уезжал в Союз, мы плакали, обещая писать друг другу письма. Но так ни разу и не написали.

Кумир в кроссовках

На родине в возрасте 12-ти лет меня настигла другая любовь. Моя бабушка, занимавшая высокий пост в местной чиновничьей иерархии, взяла меня в путешествие по Волге – на элитарном четырехпалубном теплоходе “Советская Россия”. Когда огромный белый теплоход отчалил от речного вокзала, я увидела Его… Он стоял вместе со своим папой на палубе и смотрел в бинокль. На ногах у этого мальчика были самые настоящие кроссовки, голубая мечта всех ребят того времени. Бабушка подвела меня и познакомила с Сашей. С той минуты я потеряла покой. Я появлялась во всех местах, где был он, и любовалась им как какой-то редкой картиной. За все 20 дней путешествия мы не сказали друг другу ни единого слова, если не считать случая, когда его родители попросили меня передать Саше ключи от каюты. Сердце мое замирало, когда я нашла его в баре теплохода и протянула дрожащей рукой ключ. Он посмотрел на меня и сказал: “Спасибо”. Вернувшись домой, я написала ему письмо. Как выяснилось, папа у Саши был не то министром, не то зам.министра (что, видимо, и объясняло наличие у сына импортных кроссовок). Поэтому я, не долго думая, указала на конверте название министерства и фамилию папы. Через пару дней письмо благополучно вернулось в наш почтовый ящик.

Ольга Викторова.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике