16+

Торжество русской гитары во Владимире

Иван Смирнов неоднократно признавался лучшим гитаристом России не только нашими музыковедами, но и маститыми западными музыкантами и критиками.

Причина банальна и уникальна одновременно: он не побоялся сделать выбор в пользу поиска новых музыкальных форм и своего места в них и в поиске этом преуспел.
Сегодня Иван по-прежнему предпочитает свободу самовыражения тесным рамкам шоу-бизнеса, продолжая оставаться для многих эдакой "вещью в себе". Печальная закономерность: слушателю неподготовленному (а таковых в любой стране, увы, большинство) проще воспринять очередную штамповку, нежели проделать немалый труд в попытке постичь нечто новое…
Отрадно, что во Владимире маэстро знают и любят. Концертный зал имени Танеева хоть и не был заполнен до отказа, но и не зиял большим количеством пустых мест. И хочется верить, что на выступление музыканта пришли не одни "гитарные маньяки", но и те, кому небезразлична уникальная музыка, которую создает этот безупречный в своей самобытности музыкант.
Концерт начался почти без опоздания и как-то буднично. На аскетично освещенную сцену просто вышли Иван Смирнов, два его сына – гитарист Иван, пианист и перкуссионист Михаил и, как пошутил маэстро, пока еще не усыновленный им кларнетист Сергей Клевенский (дудевший, впрочем, на чем угодно, начиная от всевозможных рожков и свистулек и заканчивая волынкой). Вышли и попросили зрительный зал потерпеть, пока они немного "настроятся на музыку". Настройка обернулась великолепной композицией, в которой изрядную долю занимала импровизация. Установив незримый контакт друг с другом и зрительным залом, музыканты сумели сохранить его на протяжении всего выступления. Абсолютно чарующая, наполненная светом, воздухом и теплотой музыка, казалось, рождалась здесь и сейчас. В ней не было места китчу, эпатажу и претенциозной демонстрации виртуозности. Зато было так необходимое и столь редко встречающееся пространство для воображения.
По окончании этой концертной магии "Призыв" не упустил возможности пообщаться с ее создателем.
– Иван, учитывая легкость и почти ирреальность вашего выступления, первый вопрос после концерта – насколько сильна была в этот вечер доля импровизации?
– Начнем с того, что есть понятие джазовой импровизации, в которой так или иначе все запланировано…
– В данном случае речь не о ней, а об импровизации спонтанной.
– Ну… что-то спонтанное проявлялось, но редко. Такое вообще бывает, так сказать, по особым случаям, если мы в раж входим (смеется). Но сейчас мы стараемся импровизировать поменьше. Во-первых, музыка уже выкристаллизовалась, а во-вторых, это неуместно, когда мы выступаем в городах, где нас мало знают. Вот в Москве – другое дело. Там мы даем концерты примерно раз в два месяца, публика уже прикормлена, и иногда можно позволить себе закатить полную импровизацию, причем даже без предварительной договоренности о том, с чего начинать. Сегодня это тоже присутствовало, но дозированно.
– Москва, Дубна, Брянск, Нижний Новгород, Владимир, а также города Европы, США, Японии… Есть у вас какие-то предпочтения, любимые места, площадки?
– Я точно знаю, что есть просто отвратительные площадки (общий смех). А хорошие… Тут вот в чем дело: бывают залы сами по себе с изумительной акустикой, да еще местные звукорежиссеры, первый раз слыша нашу музыку, с ходу в ней прекрасно ориентируются и делают звук на очень профессиональном уровне. А есть залы шикарные сами по себе, но при этом на стенах висят допотопные колонки. Тут уж никто и ничто не спасет. Раньше мы вообще без своего звукорежиссера на гастроли не ездили, и даже аппаратуру с собой возили, но это не только тяжело физически (мы и так много всего на себе таскаем), но и накладно. Теперь доверяем организаторам наших концертов на местах. И чаще всего, как и в случае с вашим залом, не прогадываем.
– Инструментальная музыка всегда сложнее для восприятия, чем та, где есть вокал. Вы считаете, что аудитория к ней готова?
– Абсолютно. Знаете, я скорее склонен думать, что к музыке с вокалом публика готова меньше. Казалось бы, ее такое засилье сегодня, а нормальной – нет, а культуры восприятия – нет тем более. Это еще постсоветское наследие. Не скажу, что тогда все плохо было, были и свои достижения, та же Александра Пахмутова. Но воскресают-то сегодня опять все эти "Пламя" и "Самоцветы", одним словом, инерция жуткая. А в итоге, мало кто из наших артистов интересен слушателям других стран. Приезжая на Запад, они выступают не перед местной – иноязычной – публикой, а перед своей – русскоязычной, состоящей из эмигрантов. К счастью для нас, на концерты квартета Ивана Смирнова, как правило, приходят очень отзывчивые зрители, которые реагируют на каждое движение музыки. А для того, чтобы слушатели не перегорели, мы делаем антракт. Иначе им приходится воспринимать слишком много информации за раз, и велика вероятность, что сработает некий предохранитель: чик – и человек уже просто так сидит, вне происходящего на сцене. Опять же многие вещи, которые я считаю своими лучшими, глубокими, я их просто не играю. Ни к чему это. Лучше сыграть больше простых, доступных вещей. У нас и так музыка сложновата для среднестатистического слушателя.
– За годы творчества у вас сложился свой набор образов, который вы используете при создании композиций?
– Нет, музыка настолько иррациональна… Неизвестно, откуда приходит. Может, вначале и есть какой-то посыл, импульс, благодаря которому впоследствии появляется та или иная мелодия, но связать одно с другим в ретроспективе сложно. У меня даже названия инструментальных композиций – вынужденные. А иногда вообще никаких названий не рождается…
– В одном давнем интервью вы сравнили творческий процесс с изготовлением вина. Эта ассоциация по-прежнему в силе?
– Знаете, она немного искусственная. Просто на тот момент мне было необходимо, чтобы к моему творчеству относились серьезно. Бесспорно, сравнение вышло удачное, и даже было мне до определенной степени близко, но сейчас я бы так уже не сказал. Со временем вообще меняется восприятие многих вещей: например, раньше я думал, что музыка никак не связана с языком. Теперь я так не считаю. Мы же мыслим по-русски. У музыки на английском совершенно другая эмоциональная составляющая, другой посыл, другая ритмическая организация, там форева, бейби всякие и так далее. А у нас речь – это словно некий поток. Это разлито в воздухе, просто за урбанистическим грохотом не всегда слышно. Мое отношение к любой музыке – от Джимми Хэндрикса до Майлза Дэвиса – это отношение к ней русского человека. Я не повторяю, не имитирую чью-то манеру, стиль и не пытаюсь создать драйв, как они, а просто играю согласно своему музыкальному мироощущению. Попадая на зарубежные фестивали, мы обескураживаем публику и музыкантов, в одной обойме с которыми выступаем. Они думают: "Это же такой джаз! Такого джаза мы еще не слышали!". Но по мне, это все естественно.
– Насколько я знаю, вы так и не закончил ни музыкальную школу, ни училище. Не сковывает отсутствие полного музыкального образования?
– Нет, скорее наоборот. Я могу играть по нотам, но не люблю их. Наигрался по нотам еще в "Арсенале" Алексея Козлова. Поймите меня правильно, я не против образования, просто считаю, что кому-то оно нужно, а кому-то – просто вредит. Например, у Джимми Хэндрикса и Пако де Лусия не было образования. И вполне вероятно, если бы они знали ноты, то не играли бы такую новаторскую музыку, в ней было бы больше стереотипов, штампов.
– Как бы вы сами обозначили свой стиль? Или вы не признаете ярлыки?
– Да не то чтобы не признаю, просто это бесполезно. Я даже как-то просил очень именитых критиков сказать мне, что я играю… Ну, фьюжн, говорят, но этот термин устарел уже. Скорее, я путешествую по пограничным жанрам, немного академической музыки и джаза, много фольклора и рока… В общем, назовем это гитарной музыкой на стыке жанров, хорошо?
– Наверное, так и есть. Во всяком случае, у меня схожие ощущения. А в заключение нашей беседы позвольте пару вопросов из серии дежурных: чем вам запомнился Владимир, и каковы ваши планы на будущее?
– Владимир – прекрасный русский город. Колоссальное впечатление производят Золотые ворота и храмы в абсолютно русском стиле, а еще то, что город растет не вверх, а как бы стелется по земле. Да и владимирская публика своеобразная. Немного сдержанно реагирует: "Ура!" и… на этом все, тишина (смеется). Волны нет, но я так краем глаза поглядывал в зал, люди были довольны, а местами даже счастливы.
А насчет планов… Хочется записать диск. Много материала накопилось. Но для этого мне надо абстрагироваться от окружающей действительности. Так что если удастся некоторое время существовать без гастрольных поездок, то все получится. Мне это необходимо, надо же оставить после себя какое-то наследие.

Владимир МИХАЙЛОВ

Просмотры: