16+

Княгиня Демидова-Лопухина: “Живи тихо, но светло, говорил мне отец”

Впервые мы встретились с Людмилой Александровной Турне, урожденной княгиней Демидовой-Лопухиной, этим летом, когда она прилетела из своего паломнического тура по Сибири в Суздаль спасать дубки. Над заповедными местами нависла угроза – на культурно-исторические ландшафты засматриваются москвичи, желающие выстроить здесь загородные резиденции.

Она всегда там, где нужна помощь. Не без ее активного участия был остановлен проект строительства крупного промышленного объекта возле храма Покрова на Нерли – княгиня буквально бомбила письмами всевозможные инстанции. Сегодня – под ее опекой Ризоположенский монастырь в Суздале. Такая "дипломатическая" благотворительность в современной России не менее действенна, чем благотворительность финансовая. Хочешь помочь – сделай что-то конкретное. Случилась беда – приди и помоги. Приходит и помогает. Откуда в этой маленькой женщине столько сил? Возможно, эту силу дает ей любовь. Любовь, которую она пронесла через всю свою жизнь и которая стала только острее за 40 без малого лет пребывания в благополучной Швеции. Все, что она делает, она делает во имя любви к России. И в этих словах нет ни капли пафоса.
Когда-то Людмила Воинова получила высшее театральное образование в Советском Союзе, работала в театрах, снималась в кино, выезжала с концертами на гастроли. Еще был иняз ЛГУ. Знание иностранных языков очень помогло в Швеции – там она преподавала, занималась техническим переводом, вела экскурсионную работу. Она говорит по-эстонски, по-латышски, в совершенстве знает русский, английский, шведский, немецкий, понимает испанский, немного владеет итальянским и французским. Она стала одним из создателей и первым преподавателем учебного курса для детей "Домашний язык" в школах Стокгольма, цель которого – сохранение родного языка как составной части культуры и внутреннего мира русского ребенка. Почти 30 лет Людмила Александровна стоит во главе "Русского салона" – старейшего закрытого общества для русских эмигрантов, уважающих Россию, свои корни и истоки, свою духовность и нравственность. Она также член Международной ассоциации "Женщины в науке и образовании", выступает с научными докладами о Швеции и России.
И вот Людмила Александровна вновь в Суздале – позвали неотложные дела. Двери ее дома, кажется, и не закрываются – людской поток неиссякаем, здесь у нее множество друзей. В этот раз в гостях у княгини ее пресс-секретарь и администратор сайта "Русский салон" Людмила Андреевна Винская, прилетевшая из Красноярска. Так мы и сумерничали втроем в этом доме окнами на закат. Распускались диковинные лилии зеленого чая в тонких чашках, ароматно пахло медом, а в окно скреблась вечерняя кошка:
– Вас тянет в Суздаль, почему?
– С первого раза, как только я сюда приехала в 2000-м году, я оставила здесь свое сердце. Я ведь очень русская, люблю Россию, а отсюда, из Суздаля, она и пошла. Это то самое зернышко, из которого развернулась Россия. Сюда же я когда-то привезла и своего мужа Гунара. Мы ехали на конференцию, и я решила показать ему истинную Россию. Было, конечно, еще желание съездить в бывшее имение моих родителей – под Нижним Новгородом, но когда увидели, какие здесь дороги, поняли, что из этой затеи ничего не выйдет. Гунар сразу влюбился в Суздаль. Я помню, мы шли мимо прекрасных монастырей, и он сказал: "Здесь даже дышится по-другому!". Естественно, ведь город намоленный.
– Вы ведь не просто любите Россию, но еще и пытаетесь что-то сделать для нее. А у вас не возникает чувства, что от вас постоянно чего-то ждут: вот, мол, приедет княгиня, нам поможет. Вас это не обижает?
– Я принимаю все с юмором. Даже не обращаю на это внимания. С советских времен у нас было такое восприятие заграницы: дескать, приедут и помогут, там все богатые. Но сейчас за границей, мне кажется, даже меньше денег, чем в России. Что касается меня, здесь в Суздале я просто знаю, кто и в чем нуждается. Было два детских дома, я им сейчас уже не помогаю: у них и так все есть. В дом престарелых привезла инвалидные коляски, средства гигиены, пеленки. Не нужно ожидать благодарности – ведь ты не ради этого что-то делаешь. Достаточно видеть, какой радостью светятся лица – значит, все не зря. Другая моя задача здесь – помочь Ризоположенскому монастырю. По Указу Владимира Путина, в его бытность Президентом России, все здания, принадлежащие когда-то монастырям и церквям, должны быть безвозмездно переданы им обратно. К сожалению, здесь ничего не передается, и монастырь бедствует. Колокольня не передана, в келейных помещениях размещаются общежитие, гостиница и автошкола. Мы дважды остановили аукционы по продаже этих зданий.
– Суздаль связан с именем Евдокии Лопухиной, вам он еще и поэтому близок?
– Сейчас для меня главной задачей является воскрешение доброго имени Евдокии Лопухиной, ведь это последняя русская царица, остальные были уже заморские императрицы. Евдокия сегодня забыта, о ней очень мало сведений, в основном негативных, но, в самом деле, она была очень любима народом. В Свято-Покровском монастыре даже кельи ее не сохранилось, но сохранился молельный дом. При входе в монастырь стоит надвратная церковь – это была ее церковь, сейчас она почти отреставрирована. Я говорила с матушкой Софией, игуменьей монастыря, она тоже мечтает восстановить келью – возможно, где-то в монастыре сохранились чертежи этого помещения.
– Демидовы, Лопухины – известные в России фамилии. А как вы узнали о своем происхождении?
– Я долгое время жила в неведении. От нас с сестрой родители все скрывали, мы жили под другой фамилией. Я родилась в Архангельске, но из-за папиной работы семья много переезжала. Он был инженером по лесной и деревообрабатывающей промышленности. Папа был моим богом, таких людей сейчас редко встретишь. У мамы польские корни: очаровательная женщина, очень сильная, она была актрисой. Княгиня я по папиной линии. Наше происхождение – трагедия нашей семьи, я не могу сказать иначе. Это сейчас я знаю, что Смольный институт в Петербурге, университет в Москве, первые детские приюты обязаны своим становлением Демидовым. Естественно, революция не пощадила Демидовых-Лопухиных. Вместе с царской семьей была расстреляна фрейлина Демидова. Извели и остальных представителей рода. В Сибири, в сталинских лагерях, умер мой дедушка. Его сын, мой отец, Александр Владимирович, был вынужден сменить фамилию. Демидов-Лопухин превратился в Воинова. Семейную тайну мне доверили лишь в 1964 году. В связи с моей работой я должна была поехать в Нижний Новгород, и вот тогда мама мне все рассказала – в тех местах находилось когда-то имение моих предков. Я там побывала – от здания остался лишь фундамент. Никогда не забуду, как шла по дороге от усадьбы к нашей церкви. Я увидела три купола, центральный лежал на боку, и из него росла березка. Церковь была выкрашена в розовый цвет, вход был открыт. Я зашла внутрь и увидела склад, а посередине алтарь – серебро от пола до потолка, рядом – тяжелые подсвечники. Видимо, все мелкое унесли, а это унести было невозможно. Так все блестело! И вот я по мешкам полезла к окну. Все окна были забиты досками, покрытыми толстым слоем пыли, я рукавом одну доску вытерла и увидела, что это не доска, а икона. Оказывается, окна были забиты иконами! Я была в ужасе. Вот тогда у меня внутри все перевернулось. На колокольню я уже не пошла, на душе было тяжело: почувствовала себя в своей, казалось бы, церкви, вором. Больше я там никогда не была.
И еще был интересный случай там же. Ко мне подошла пожилая женщина и сказала: пойдемте ко мне, я хочу вам что-то показать. Я смутилась поначалу, как это я пойду в чужой дом? Но все же пошла. А дом был, как землянка – вросший в землю. Когда я вошла, увидела – стоит огромный рояль Стейнвей, лежат ноты, фотографии, и я поняла, что эта женщина жила в те времена, может быть, даже работала в имении. Она ушла в другую комнату и вынесла:скрипку Страдивари. Сказала, что инструмент принадлежал Демидовым, и предложила купить его за 40 рублей. А я ничего не взяла, не посмела. Так жалею об этом сегодня! По недостатку ума, может быть, и по положению политическому, было страшновато иметь у себя такие вещи. Мы ведь жили очень тихо. Я всегда просила отца: расскажи о нашей семье, а он возражал: ну кому это надо? Живи тихо, но светло, говорил он мне. У меня ведь до сих пор ямы и провалы в истории нашей семьи. Но я рада, что какие-то моменты смогла восполнить, общаясь с родственниками за границей. Благодаря князю Николаю Николаевичу Оболенскому (он был женат на Елизавете Демидовой-Лопухиной, кузине папы) у нас есть родословная книга. Князь ради меня созвал всех Демидовых – приехали из Канады, Южной Африки, Испании, Франции. Так я познакомилась со своей семьей.
– Почему вы уехали за границу?
– Я вышла замуж, у меня очаровательный муж. Гунар – это старинное имя викингов. Он и есть настоящий викинг, который, к тому же, очень любит Россию. У него нет аристократических корней, он самый обыкновенный швед, но очень благородный и воспитанный человек. С Россией он контактировал более 40 лет в сфере бумажной и деревообрабатывающей промышленности, а также поставлял оборудование для медицинской и горной промышленности. Когда мы решили пожениться, моя семья жила в Риге, меня не выпускали. Было чудовищно сложно пройти весь этот процесс. Гунар выслушал очень много оскорблений с советской стороны, но он все воспринимал с юмором. Когда его вызывали в КГБ, он говорил: "Я же понимаю, разве могут такую девушку выпустить!"
– Тяжело было поначалу в чужой стране? Со шведами вы быстро нашли общий язык?
– Два первых года это было существование, не жизнь. Но удивительно быстро выучила язык, хотя сначала думала: у меня просто нет такого органа, чтобы переварить шведский язык, он ужасно некрасивый – грубоватый, очень бедный и без эмоций. Удивительно: Швеция очень красивая страна, а народ здесь некрасивый. Я столкнулась с потрясающей вежливой, спокойной холодностью и безразличием, с жестким материальным завистливым миром. Мой муж сказал однажды: "Зависть – это наша национальная черта". Как он прав! И потом, "любовь" шведов к русским настолько очевидна, что меня это не может не волновать. Я всегда говорю: мы же соседи, что нам делить? А между тем, за пять последних лет только в Стокгольме построено три мусульманских мечети, православной же церкви до сих пор нет. Русская душа щедра. Мы любим делиться! У русского человека огромный душевный потенциал и необычайно широкое сердце. Всего этого нет на Западе – отсюда и подозрительное отношение ко всем нам. Я лично очень верю в русского человека. Все, что необходимо нам сегодня, – это вера в себя и возрождение самоуважения и гордости.
– Что происходит с русским человеком на Западе? Его внутренний мир тоже наверняка меняется. Вы много общаетесь с русскими за границей, расскажите о своих наблюдениях.
– Не со всеми русскими мне хочется общаться в Швеции сегодня. Другое дело, когда еще живо было старое поколение эмигрантов, с ними было хорошо, это была интеллигенция. Все эти люди безумно любили Россию. Какой роскошный язык у них был! Сколько лет они прожили за границей, и при этом все говорили на прекрасном русском языке. Сейчас молодежь приезжает и уже через год начинает коверкать родной язык: "Этот дом лежит вот там. Я взял автобус". Среди русских людей, уезжающих на Запад, есть два типа. Для первых важна духовность, небезразличие, чувствительность. Смысл их жизни в чужой стране – в стремлении к знаниям, к общению среди равных себе, в любви к Родине, к людям, к семье, в духовности и нравственности. И есть люди, с удовольствием уехавшие из России, решившие для себя, что они больше не русские, что теперь Запад – их дом и Родина, где так "свободно дышать". Это нищие духа. Со временем этим людям придется столкнуться "со свободным дыханием" Запада. Мне жаль их детей.
– Ваш "Русский салон" вы создали, чтобы быть ближе к России?
– "Русский салон" начинался со времен первой волны эмиграции. Начало XX века было и началом создания этого общества. Вера Сагер (через родство кн. Трубецкая) проводила вечера у себя дома. Незадолго перед ее смертью мы разговаривали с ней о продолжении этой традиции – что я и делаю сейчас. Наше общество никогда не выпячивало себя. Очень немногие знали о наших титулах. Мы воспевали русский дух, русские традиции, русский язык, приглашали и интересных, с нашей точки зрения, шведов. У нас не было и нет желания замыкаться. Мы рады всем, кто разделяет наши взгляды и идеалы и желает общения с нами. Среди членов "Русского салона" представители самых разных сфер – ученые, переводчики, врачи, историки, художники, журналисты, режиссеры, программисты, предприниматели… Для нас дороги все, кто любит Россию, кто не говорит дурно о своей Родине и о своем народе.
Большое место уделено у нас филантропической помощи России, ее глубинкам. Наша помощь направляется в монастыри, дома престарелых, детские дома, больницы. Помогаем и отдельным семьям. Наш девиз: "Мы приходим с улыбкой и уходим с улыбкой". В девиз входит и изречение с моего демидовского герба: Acta Non Verba! – Дела не Слова!
– Вам же принадлежит инициатива создания в Стокгольме исторического клуба "Полтава-300"?
– В июле отмечалась важная для всякого российского патриота дата – 300-летие Полтавской битвы. Сейчас вокруг тех событий разворачивается новое сражение – политическое. Предпринимаются попытки переписать историю, отнять победу у армии Петра, антигероев сделать героями и наоборот. Стоять в стороне мы просто не имеем права. Для меня лично это вообще тема дорогая, поскольку мои предки – из рода Демидовых. А он сыграл особую роль в победе русского оружия под Полтавой. Недаром в небольшом уральском городке Невьянске стоит монумент: основатель рода Никита Демидов изображен скульптором рядом с Петром Великим, а внизу – пушки. Именно Никита сын Антуфьев, начавший свое восхождение к княжескому титулу как тульский оружейник, изготовил по государеву заказу пушки, сражавшиеся с "державой свейской". Одна из задач клуба "Полтава-300" – просветительская. Оргкомитетом разработана и запущена в действие программа, с помощью которой россияне, живущие в Швеции, имеют возможность познакомиться с краткой историей самой Полтавской битвы, а также с реалиями того времени, историческими документами, военными картами, эпистолярным наследием, художественной литературой. Так наше общество "Русский салон" начало большой урок истории.
– А чем вы еще живете?
– Живу, когда друзья рядом хорошие. А в Суздале у меня дивные друзья.

Ирина ДУБИНЕВИЧ

Просмотры: