Владимир – родина импичмента

11 апреля 1609 года жители Владимира - все полторы тысячи человек - собрались у Успенского собора. Тогдашнего градоначальника, воеводу Михаила Вельяминова, присягнувшего на верность Лжедмитрию II, заставили исповедаться,...

11 апреля 1609 года жители Владимира – все полторы тысячи человек – собрались у Успенского собора. Тогдашнего градоначальника, воеводу Михаила Вельяминова, присягнувшего на верность Лжедмитрию II, заставили исповедаться, а потом забили камнями и сбросили тело в Клязьму. Четыреста лет спустя председатель Союза краеведов Владимирской области Андрей Тихонов и политолог Роман Евстифеев восстановили последний путь опального воеводы и попытались найти место его казни.

Дорогой первых демократов
– По сути, эта история – первое проявление российской демократии в том виде, в каком ее тогда понимали, – считает Роман Евстифеев. – Вельяминов принял решение, не считаясь с волей народа. У людей же проснулись чувство ответственности и гражданский долг. Поэтому воеводе дали возможность объясниться перед церковью, а когда священник вышел и объявил: "Вот враг государства Московского", Вельяминова судили и приговорили к смерти. Я думаю, владимирцы должны гордиться тем, что это произошло именно здесь.
В начале XVII века страну раздирала Смута. Царь Иван IV Грозный скончался, не оставив полноценного наследника. Старшего сына Ивана государь своими руками прикончил в Александровской слободе, средний Федор был слаб здоровьем, бездетен и после смерти отца правил недолго, младший Дмитрий погиб в Угличе при загадочных обстоятельствах. В борьбу за престол вступали самые знатные семьи России. К тому же один за другим на арене истории появлялись авантюристы, называвшие себя "чудесным образом спасенными царевичами Дмитриями". И находились люди, верившие самозванцам.
В 1608-1609 годах серьезной политической силой стал Лжедмитрий II, известный также как "тушинский вор". Ему поклялись в верности многие губернии, в том числе Владимирская – в лице воеводы Вельяминова, пообещавшего кандидату на престол верность в обмен на деньги и земли.
– Кто знает, почему воевода выступил на стороне самозванца, – рассуждает Андрей Тихонов, – но это нам сейчас известно, что Лжедмитрий II был фальшивым наследником. А тогда многие верили, что он настоящий сын Ивана Грозного, и помогали ему получить "положенное по праву".
Однако Лжедмитрий II в борьбе за престол совершил крупную ошибку: он обратился за помощью к полякам. И тогда против самозванца восстала самая влиятельная организация страны – православная церковь. Священники всерьез опасались, что, окажись Лжедмитрий II на троне, страну ждет принудительное окатоличевание. Церковь призывала народ бороться с католическим влиянием. И простые люди – крестьяне, ремесленники, служилые, посадские, которым, в общем-то, было все равно, кто правит в Москве, откликались на призыв.
Именно так произошло во Владимире. В марте 1609-го к городу подходили польские войска, а народ требовал у воеводы Вельяминова объяснений – на чьей же тот стороне.

Камень в память
Маршрут Тихонова и Евстифеева начинается у дверей областного телевидения: 400 лет назад здесь был воеводский двор. Вряд ли даже в те времена такой влиятельный человек жил один без охраны, но наступавшим едва ли было оказано сопротивление. "Телохранители воеводы либо сбежали, либо присоединились к народу", – предполагает Андрей Тихонов.
Отсюда Вельяминова повели к Успенскому собору: от градоначальника хотели услышать правду, и гарантию давало только церковное покаяние. Сейчас можно только гадать, знал ли уже тогда Вельяминов, что обречен, или все еще надеялся на благополучный исход. Протоиерей собора, вопреки должностным инструкциям, не стал скрывать тайну исповеди. И владимирцы растерзали воеводу, а потом пошли к городским стенам отбивать город от наступавших поляков.
– Кто знает, как бы повернулась история, если бы не этот эпизод, – рассуждает Андрей Тихонов, – пойди народ за Вельяминовым, и ворота города открылись бы перед польскими оккупантами. Владимир наверняка стал бы оплотом сопротивления войскам Минина и Пожарского. Как минимум, празднование современного Дня народного единства перенеслось бы с 4 ноября на другую дату. Как максимум… К счастью, история не знает сослагательного наклонения.
От Успенского собора участники действа идут к обрыву над Клязьмой. Сейчас это место отделяют от реки жилые дома и железная дорога. Трудно представить, что тело – даже поднятое силой народного негодования – могло бы пролететь так далеко. Но в XVII веке русло реки (к слову, более полноводной, чем сейчас, к тому же разлитое половодьем) подходило как раз к обрыву. Мутные воды Клязьмы стали могилой воеводы-предателя.
– В самый критический момент истории владимирцы приняли решение в пользу России и доказали, что в таких важных вопросах начальство им не указ, – говорит Роман Евстифеев, – и современные жители города должны знать и помнить об этом. Хорошо было бы даже установить здесь, у обрыва, памятный камень, который рассказывал бы о Вельяминове, победе демократии и первом случае импичмента в российской истории.
Затем Евстифеев и Тихонов начинают фантазировать о том, что неплохо бы сделать маршрут от бывшего воеводского двора до обрыва постоянно действующим. И водить по нему каждого вновь избранного чиновника высокого ранга – от мэра до губернатора. На месте казни воеводы его "наследники во власти" клялись бы блюсти интересы государства и народа и прислушиваться к воле масс. Кстати, в любом небольшом европейском городе за такую идею ухватились бы с радостью – и высокий символ, и гарантированное внимание, и людям радость. Может, и у нас со временем дозреют – а вдруг?

Валентина КУДРЯВЦЕВА
Фото автора

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике