Это была война с мировым терроризмом

Об участии в афганской войне спецназа КГБ СССР до сих пор мало что известно. Долгое время все материалы были либо засекречены, либо уничтожены.

Об участии в афганской войне спецназа КГБ СССР до сих пор мало что известно. Долгое время все материалы были либо засекречены, либо уничтожены.

Из владимирского управления КГБ в зону боевых действий было направлено восемь сотрудников.
Полковник в отставке Борис Николаев, бывший среди них, вспоминает:
– Отучившись два года в высшей школе КГБ, я сдал государственные экзамены по спецдисциплинам и персидскому языку. Трудно в 30 лет постигать иностранный язык, еще труднее – восточный. Впереди – советническая деятельность в зарождающихся органах службы национальной безопасности Афганистана – ХАД.
В то время в лагерях Пакистана и соседних государств при непосредственной поддержке спецслужб США, западноевропейских и ближневосточных стран проводилась подготовка сотен моджахедов – с последующей переброской этих "борцов за веру" в Афганистан. На территории ДРА одновременно действовали эмиссары различных партий исламистского толка: Исламская партия Афганистана, Исламское движение, Исламский фронт, Национальный союз и ряд других. Их пропагандистская деятельность была направлена против кафиров, неверных, якобы вторгшихся в Афганистан. Результаты пропаганды были столь эффективны, что создавалось впечатление, будто весь народ воюет против "шурави" – так называли нас, советских.
Мне предстояло работать в провинции Газни. Первые впечатления – как будто очутился в средневековье с элементами цивилизации. Население в основной массе бедствует, свирепствуют неизлечимые болезни, велика смертность и, как следствие, – полное безразличие людей к происходящему в стране. Группа активистов, направленных по разнарядке из Кабула, пыталась проводить линию народно-демократической партии Афганистана. Но при этом дислоцирующаяся в провинции национальная стрелковая дивизия была небоеспособна. Полиция (царандой) – полностью коррумпирована. Даже видимость контроля за ситуацией в провинции со стороны государственной власти создавалась только в светлое время суток. А с наступлением сумерек боевики обстреливали госучреждения из минометов и стрелкового оружия.
Единственной, на мой взгляд, боеспособной силой, противостоящей бандформированиям, являлись сотрудники ХАДа. Их оперативные возможности и помогали советникам получать информацию о военно-политической обстановке и разведданные о численности и вооружении моджахедов.
Перед опергруппой стояло несколько задач и прежде всего – анализ оперативной информации, стекающейся из провинций юго-востока страны, входящих в зону нашей ответственности. Особое внимание уделялось переговорам со старейшинами селений и лидерами вооруженных формирований, не ведущих активной борьбы с советскими войсками. В половине районов провинции Газни, где мы работали, расположенных в горах, проживали хазарейцы, вечно притесняемые пуштунами. Национальные лидеры хазарейцев находились в конфликте с бандами исламской партии. Поэтому пребывание советских войск на их территории воспринималось народом как шанс восстановить свои национальные права. А разведданные, полученные от источников ХАДа, позволяли наносить ощутимые удары по бандформированиям ИПА.
Но практика все же показала, что спешное формирование органов безопасности Афганистана не позволяло осуществлять жесткий контроль за новым кадровым составом. На службу попадали случайные люди, имевшие контакты с бандформированиями. Внедрялась и агентура противника. Создание службы собственной безопасности позволило в кратчайшее время сформировать боеспособный аппарат, способный очистить ХАД от случайных людей. Когда я был переведен на работу в управление ХАД, мне по долгу службы приходилось контактировать с директором ХАДа, доктором Наджибуллой, в последующем – руководителем Демократической Республики Афганистан.
За полтора года работы в столице Афганистана, в центральном аппарате ХАДа, мне и моим коллегам из советнического аппарата представительства КГБ удалось создать по-настоящему эффективное структурное подразделение. За давностью времени, оценивая события в Афганистане, приходишь к выводу, что пережитые трудности, потери в том конфликте, по сути, не были напрасны. Фактически создавались условия безопасности нашей страны в этом регионе, создавались препятствия разрастающемуся международному терроризму, наркоторговле.
Однако недальновидные действия политиков заставляют нас, участников тех событий, чувствовать вину перед афганцами, которые поверили нам, а потом оказались без поддержки и стали жертвами террора.

По материалам пресс-службы областного управления ФСБ.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике