Владимирская публика стала более чуткой и отзывчивой, считает пианист Александр Гиндин

Концерт заслуженного артиста России Александра Гиндина, состоявшийся в концертном зале имени Сергея Танеева, надолго запомнится владимирским зрителям. В этот раз пианист-виртуоз, которого нет нужды лишний раз представлять владимирской...

Концерт заслуженного артиста России Александра Гиндина, состоявшийся в концертном зале имени Сергея Танеева, надолго запомнится владимирским зрителям. В этот раз пианист-виртуоз, которого нет нужды лишний раз представлять владимирской публике, исполнил с губернаторским симфоническим оркестром под управлением дирижера Артема Маркина Испанскую рапсодию Исаака Альбенса и рапсодию на тему Паганини Сергея Рахманинова.

Корреспонденту "Призыва" удалось побеседовать с Александром Гиндиным до и после концерта.
– Я столько раз был здесь за последние несколько лет, – говорит Александр Гиндин, когда, подловив музыканта во время репетиции, я прошу его вспомнить свое последнее выступление во Владимире. – Не считая совместного выступления с Николаем Петровым, сольно я играл у вас в прошлом сентябре. Мы тогда как раз новый рояль Steinway опробовали в боевых условиях, так сказать. Вообще я очень рад за губернаторский симфонический оркестр и за владимирских слушателей, что теперь в вашем городе есть достойный инструмент. Зал классической музыки в тандеме с этим роялем – почти идеальная площадка для выступлений. Кроме того, меня связывает крепкая дружба и с Артемом Маркиным, поэтому я действительно всегда с удовольствием к вам сюда приезжаю. Просто мне здесь нравится.
– Александр, что ожидает поклонников классической музыки на этом концерте и насколько весом ваш вклад в выбор именно этих произведений?
– Мы с Артемом договорились, что будем играть две пьесы – рапсодию Исаака Альбенса и рапсодию на тему Паганини Сергея Рахманинова. Мне захотелось сопоставить, а отчасти – противопоставить их. Почему? Наверное, потому, что в любой ситуации я ищу какой-то смысл, считаю, что в программе должна быть изюминка, концепция: например, после оптимистической рапсодии Альбенса исполнить смертельно мрачное произведение Рахманинова. Кстати, произведение Альбенса я сегодня буду исполнять на публике впервые. Мои многочисленные поиски в области фортепьянного репертуара свидетельствуют о том, что большая часть музыки, которую не забыли слушатели и исполнители, достойна этого. Публика отнюдь не дура и очень редко, когда из забытого удается выудить алмазы. Испанская рапсодия Альбенса – один из тех редких алмазов.
– Не так давно вы отыграли в Праге концерт в рамках музыкального события <Русские звезды мировой сцены> (Александр исполнил Чайковского <Времена года> и Мусоргского <Картинки с выставки>), насколько сложно было оправдать название концерта и поддержать статус звезды перед чешской публикой?
– Я скажу честно, у меня просто не было времени, чтобы думать о статусе звезды. Дело в том, что в Прагу я прилетел утром в день концерта, а уже вечером – выступал. Тут было не до статуса, нужно было просто собраться с мыслями и прилично сыграть концерт. Для меня вообще такой задачи никогда не стоит – подтвердить статус.
– В одном из интервью вы обмолвились, что у вас нет любимых произведений, так как вы профессиональный пианист. В таком случае как же быть с эмоциональным наполнением исполняемого произведения?
– Профессиональный исполнитель на то и профессионал, чтобы найти в себе силы максимально наполнить собой то, что в данный момент исполняется, то есть найти ключ, особый подход к каждому отдельному произведению. В этом плане у меня действительно нет любимчиков, так как то, что мне не нравится, я просто не играю. Слава Богу, для нашего инструмента написано много хорошего, мир классической музыки настолько велик.
– Чего ожидаете от сегодняшнего концерта?
– Чтобы он случился. (Смеется). Чтобы он оказался творчески состоятельным, без неприятных случайностей, которые бы омрачили впечатление – мое и зрителей. На это я всегда надеюсь и делаю для этого всегда все возможное.
…Последовавший затем концерт пролетел как одно мгновение. Александр Гиндин был неподражаем, покорив аудиторию целым арсеналом артистических средств. Он тряс головой в такт, раскачивался на стуле, словно сомнамбула, разбрасывая вокруг градом катившийся с него пот, на его лице менее чем за минуту одно выражение сменяло другое, а его пальцы порхали по клавишам. После выступления состоялось два выхода на бис, чрезвычайно редкое в академических кругах явление.
– По-моему, хороший был концерт, – не без удовольствия заметил Александр по окончании выступления. – Прекрасная атмосфера в зале, блестящая игра каждого музыканта оркестра без исключения. Словом, все срослось, все получилось, и захотелось продлить это волшебство. Но даже если бы не было выхода на бис (на бис маэстро исполнил cоль-минорную прелюдию Рахманинова и вместе с оркестром еще раз одну из тем рапсодии Альбенса), выступление можно было бы считать более чем удавшимся.
– Что вы можете сказать о владимирской публике, ее способности к восприятию? Насколько просто перед ней играть?
– Владимирская публика – разговор отдельный. Воспитывается потихоньку. Прогресс налицо: слушатели стали более внимательными, чуткими. Наверное, ко мне привыкли. (Смеется). А перед кем проще играть? Здесь трудно делать какие-то обобщения. Это зависит от многих факторов, вплоть до атмосферного давления – насколько люди в зале, исходя даже из своего физического состояния, могут сосредоточить внимание на происходящем на сцене. С невниманием аудитории я, слава Богу, почти не сталкивался. Может, есть что-то во мне, что заставляет людей проникнуться происходящим, может, просто везло, я не знаю, если честно. Вообще же мне стоит только выглянуть в зал перед выходом на сцену – и сразу понятно: легко будет играть или нет. Это – интуиция, если хотите. Главное, что чем больше внимания и сопереживания со стороны аудитории, тем больше отдача со стороны исполнителя – это общая мистерия, и достигается она только сообща.

Владимир МИХАЙЛОВ
Фото автора

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике