Роман губернатора

Вне зависимости от возраста и служебного положения люди, если они не младенцы и не глубокие старцы, время от времени влюбляются. Не являются исключением известные личности - государственные деятели...

Вне зависимости от возраста и служебного положения люди, если они не младенцы и не глубокие старцы, время от времени влюбляются. Не являются исключением известные личности – государственные деятели или, скажем, представители творческих профессий. А когда и то, и другое сочетается в одном и том же человеке, то получается готовый сюжет для романа.

Об одном из таких происшествий, которое случилось ровно 200 лет назад, и хотелось бы рассказать. Начиная с 1802 года, Владимирским краем управлял гражданский губернатор князь Иван Михайлович Долгоруков. Среди множества начальников Владимирской губернии это была, пожалуй, самая колоритная фигура. Потомок удельных князей Рюриковичей, соперничающих в знатности рода с царствующим домом Романовых, князь покорял общество не только титулом и громкой фамилией. Человек образованный и остроумный, театрал и талантливый актер-любитель, Долгоруков считался одним из лучших поэтов своего времени, сочинял пьесы и получил известность в качестве писателя-мемуариста. Светские и литературные таланты он успешно сочетал с военной и гражданской карьерой. Служил в гвардии, отличился в войне со Швецией, потом занимал видные посты в провинции и Петербурге.
Вступивший на престол в 1801 году новый российский император Александр I, как почти всякий новый руководитель государства, начал менять высших чиновников на местах и, конечно же, губернаторов. Дошла очередь и до нашей Владимирской губернии. Прежний владимирский губернатор Рунич был отстранен и вскоре назначен на почетную, но не совмещенную с какой-либо административной властью должность в Москву. А на его место во Владимир прибыл князь Долгоруков.
Здесь не место касаться истории управления сиятельного губернатора во Владимире, хотя сделал он для нашего края немало. Были восстановлены упраздненные при Павле I уездные города Ковров и Судогда, появилась первая гимназия, владимирцы получили возможность посещать театр. В губернии при князе велось массовое каменное строительство – как гражданское, так и церковное. Едва ли не треть всех нынешних памятников архитектуры Владимирской области воздвигнута именно при Долгоруком.
Однако у современников Иван Михайлович больше остался в памяти как светский лев. Выросший при дворе, завсегдатай аристократических салонов, его сиятельство покорял провинциалов всем – манерами, обаянием, почти французским шармом и в не последней степени причастностью к высшим литературным кругам. Однако в личной жизни князь Иван Михайлович пережил семейную трагедию. Вскоре после перевода во Владимир от чахотки скончалась его супруга Евгения Сергеевна. Князь трепетно любил жену, с которой познакомился во время любительских спектаклей при дворе цесаревича Павла Петровича, где будущая чета Долгоруких исполняла первые роли.
Сразу же по истечении срока приличествующего траура, губернатор оказался в центре повышенного внимания местных дам. Немало владимирских барынь мечтало выдать за чиновного и знатного вдовца своих дочек. Среди потенциальных невест были и титулованные особы, в том числе княжна Волконская, проживавшая под Владимиром. Но сам Долгоруков, к досаде бомонда, оставался равнодушен к чарам губернских прелестниц. Однако это была лишь видимость. На самом деле Иван Михайлович к тому времени уже был безнадежно сражен стрелой Амура. Его покорила замужняя дама Евдокия Александровна Воейкова. Ее имение находилось в тогдашнем Владимирском уезде в селе Великове на невеликой, но удивительно красивой речке Тальше. Неизвестно, сознательно или случайно, но Воейкова нашла самый верный путь к сердцу сиятельного литератора. Она попросила у князя прочесть его стихи. Долгоруков был тронут подобным вниманием к его творчеству и просьбу с готовностью исполнил. Затем последовало приглашение посетить сельскую усадьбу.
Вскоре после первого губернаторского визита в Великово последовал второй, потом – третий и постепенно так сложилось, что в конце чуть ли не каждой недели карета его сиятельства пылила по Владимирке на восток. Официально считалось, что князь ездит к Воейковым на охоту. Однако сам факт того, что Евдокия Александровна не жила со своим мужем (ее супруг, бывший вологодский губернатор Василий Воейков по большей части обитал в Новгородской губернии и в Петербурге), уже стал поводом для обильных сплетен. Но Долгоруков на пересуды не обращал никакого внимания, тем более что Воейкова действительно серьезно интересовалась литературой и была искренней поклонницей поэтического дара Ивана Михайловича.
Князь чувствовал в хозяйке великовского имения родственную душу, что в сочетании с умом, красотой и очарованием этой женщины производило на него сильнейшее впечатление. В Великове Долгоруков переживал взлет вдохновения. Бродя по липовым аллеям усадебного парка, любуясь с плотины запруженной рекой, напоминавшей небольшое озеро, князь один за другим сочинял новые стихи, которые в итоге составили целую книгу. Еще одним общим увлечением князя и <соломенной вдовы> стали танцы. Князь считался одним из лучших танцоров Петербурга, а Евдокия Александровна, как выяснилось, нисколько не уступала сиятельному партнеру в мазурках, котильонах и контрдансах.
Губернатор, не задумываясь, предложил бы Воейковой руку и сердце, но это было невозможно по церковным канонам. Действительный статский советник (чин, равный генеральскому, сам Долгоруков дослужился до тайного советника, что было на ступень выше) Воейков категорически не желал давать своей жене развод. Чем он руководствовался – неизвестно. Жену он к тому времени не любил и никакой ревности не испытывал, утешаясь с <метрессами> из актрис. Скорее всего, извещенный к тому времени доброжелателями о связи брошенной супруги с князем, он действовал просто из мести. В итоге союз Долгорукова и Воейковой не состоялся. В конце концов, князь вступил в брак с представительницей владимирского аристократического семейства Бе- зобразовых красавицей Аграфеной Алексеевной, дальней родственницей и Пушкина, и Лермонтова. Но дружбу с Воейковой он сохранил до конца своей жизни.
<Авдотья Александровна - женщина добрая и романтичная, - так, невольно идеализируя прошлое, писал Долгоруков почти 20 лет спустя, проживая в отставке в Москве. - Ей вздумалось однажды, не будучи со мной знакомой, писать ко мне и просить некоторых моих стихов; я их послал. За сим последовал зов к себе, и я познакомился с нею. Начались доверия и откровенности: она не очень была счастлива со стороны мужа. Знакомство наше оттого укоренилось, сделалось продолжительным и до конца дней ее постоянным; она меня очень полюбила и имела ко мне большую доверенность. Я посещал ее иногда во владимирской ее деревне и там, в унылые дни моего вдовства, посвятил ей стишки под названием <Тальша>. Связь моя с ней основана была на чистых началах бескорыстной приязни, и я многими приятными часами в жизни обязан доброму и приветливому ее характеру>.
Сегодня села Великова на Тальше (так оно официально именовалось во времена губернаторства Долгорукова) на карте нет. Но это вовсе не значит, что подобного населенного пункта не существует. Просто произошла смена названия – вместо романтического села Великово есть куда более прозаический поселок Краснознаменский, находящийся в пределах Камешковского района. От былого великолепия усадьбы, где когда-то <приятные часы> проводил князь Иван Михайлович, почти ничего не осталось. Уцелела только часть парковых аллей – тех самых, по которым когда-то прогуливался владимирский губернатор, декламируя даме сердца только что сложенные творения. Главный дом-дворец давным-давно сгорел, от него остались только заросшие обломки фундамента. Лишь над водами по-прежнему запруженной Тальши белеет полуразрушенная сельская церквушка, вокруг которой можно отыскать в траве старинные массивные памятники. Возможно, один из них с могилы Евдокии Воейковой, которая так и осталась до конца дней женой без мужа.
Вода на плотине до сих пор шумит без устали, и ей вторят в вышине раскидистые ветви лип, чей возраст превышает два столетия и которые, наверное, еще помнят и князя Долгорукова, и здешнюю помещицу. Среди местных жителей бытуют легенды о якобы скрытых в <барских развалинах> несметных сокровищах, но пока клада никто не находил. Зато по весне разлившиеся воды Тальши время от времени вымывают из песка позеленевшие монеты времен Екатерины II и наполеоновского нашествия. Однажды там удалось найти потемневшую от времени серебряную пуговицу, на которой явственно проступало вычеканенное изображение геральдического льва – герба Владимирской губернии. Возможно, это утерянная пуговица с форменного сюртука князя Долгорукова.

Николай ФРОЛОВ
Фото автора

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике