Свидетель с архипелага

Архипелаг (Archipelagos, Archipel) - географический термин, обозначающий совокупность большого числа отдельных островов, целых групп или цепей их, близко лежащих друг от друга и составляющих общую соединенную систему.

Архипелаг (Archipelagos, Archipel) – географический термин, обозначающий совокупность большого числа отдельных островов, целых групп или цепей их, близко лежащих друг от друга и составляющих общую соединенную систему. Тождественность или сходство образования почвы и структуры гор, родственность флоры и фауны всех островов, принадлежащих к архипелагу, и даже близлежащих материков – указывают на то, что архипелаги не что иное, как части материка или больших островов.
(Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона)

Несмотря на строгое научное определение термина "архипелаг", русское ухо слышит в нем проклятье "лагерей". Точнее сказать, стало слышать после великой книги народной скорби "Архипелаг ГУЛАГ" Александра Солженицына. Это словосочетание – все равно что "масло масляное". Каждому и так ясно, о чем идет речь.

В советские годы полушепотом на кухнях задавались вопросом о том, что общего у сталинских лагерей с немецкими. Сравнение было не в пользу наших. ГУЛАГ оказался страшнее и безнадежнее. Он был логическим продолжением гражданской войны, политики "красного террора", а для христиан – грехом братоубийцы Каина.
Любители "исторической целесообразности", строек социализма обязательно начнут говорить о кощунственности таких сравнений. У нас, дескать, перевоспитывали, страну "с колен" поднимали. Да и газовые камеры с крематориями у Сталина отсутствовали.
Конечно, в них не было никакой нужды. Гитлеровские концлагеря смерти создавались преимущественно на окраинах Рейха: в Польше, Чехословакии, Австрии, Прибалтике. Нацисты прекрасно понимали, что наличие массы заключенных всегда является потенциальной угрозой распространения опасных инфекций, болезней и заражения местности. Тем более что они использовали все бактериологические факторы для уничтожения своих жертв. Строительство крематориев в лагерях смерти было единственным выходом для палачей, чтобы поддерживать должное санитарное состояние своих территорий. Такой утилитаризм подчеркивал зло гитлеризма.
Однако не стоит отделять красных палачей от их коричневых собратьев. В начале ХХ века будущий идеолог нацизма Альфред Розенберг учился на архитектора в Петрограде. По иронии судьбы, его дипломным проектом стал крематорий на Васильевском острове. Говорят, в дни "красного террора" питерские чекисты после расстрелов и пьянок отправлялись туда на "экскурсии" развлекать своих "боевых подруг".
Но для грандиозных замыслов перевоспитания страны немецкие изобретения не пригодились. В отличие от рейха в распоряжении создателей ГУЛАГа оказались необъятные просторы Севера, Сибири, Дальнего Востока и Казахстана. Полярные пустыни, тайга, шахты и дикие степи как нельзя лучше подходили для массовых жертвоприношений. Вечная мерзлота, палящее солнце, полярные воды, зверье заменили не только газовые камеры, но и крематории с кладбищами.
Вместо пепла Освенцима и Бухенвальда у нас была "лагерная пыль". Правду об этом рукотворном аде одним из первых поведал миру Александр Солженицын. Огромный архипелаг концлагерей (вспомним Брокгауза) стал параллельным миром целой страны, уродливо-мертвецким отражением коммунистической утопии.
До семнадцатого года у русского народа были легенды о граде Китеже, ушедшем под воду со своими жителями, спасающем их от набега басурман. Он стал частью народной веры. В лихолетье самые отчаянные бежали за Урал-камень, искали заветный град, строили скиты в таежной глуши. Столетиями рядом с исторической Россией жила параллельно Святая Русь с ее монастырями, храмами, иноками-подвижниками. Земная несправедливость, суета, страдания преодолевались чаянием горнего мира. Святая Русь никогда не была земным царством, но являлась его иконой-образом, к которому стремились, преодолевая в себе звериное начало. По известной поговорке: "Там, где порок, преизобилует и благодать".
Новая власть постаралась отнять у народа его веру. Там, где искали Китеж, построили "зоны". Обители превратили в "лагеря особого назначения". Знаменитый Соловецкий монастырь сделали одним из самых страшных мест России. Кто-то назовет его русским Бухенвальдом. Покойный старец-архимандрит Иоанн Крестьянкин, сам прошедший сталинские "зоны", скажет, что Соловки – "антиминс русской земли". Антиминс – это особый священный плат с зашитыми в нем частицами мощей святых. Он используется для совершения литургии. Без него невозможно совершение Евхаристии, во время которой верующие причащаются Телом и Кровью Христа. Земля Соловков, подобно священному плату, хранит в себе останки мучеников за веру, "лагерную пыль" жертв красного Молоха.
Солженицын пережил ад сталинских лагерей. Он рассказал о жертвах и палачах. Ох, как бы не хотелось последним, чтобы об их "подвигах" узнали потомки, тем более собственные дети и внуки. Благодаря "Архипелагу" для "вертухаев" стало возможным вполне христианское наказание – позор и общественное презрение. Не поэтому ли книги Солженицына были для них подобны обвинительным спискам грехов для будущего Суда. Свидетель преступлений выжил. А свидетель в христианской традиции еще и мученик (это слова-синонимы).
По большому счету, Александр Исаевич был писателем одной темы. Она стала его служением. Жертвоприношение-самоубийство нашего народа вызывает ужас современников благодаря его творчеству. Но еще необходимо осмыслить то, что оставил нам свидетель. Освенцим стал символом Холокоста для еврейского народа, важнейшей частью исторической памяти, ее сакральной доминантой. К сожалению, нам пока очень далеко до такого отношения к своему жертвоприношению. Пожалуй, только церковь внесла свою лепту в увековечивание памяти жертв. Александр Исаевич и его фонд активно сотрудничали с РПЦ в этом святом деле.
Выживший "архипелаговец" до последних дней отдавал долги своим погибшим собратьям. Спешил. Его современник, узник Соловецкого лагеря, академик Дмитрий Лихачев как-то заметил, что причина пороков и преступлений таится в "незагруженной" части мозга. Знание же заполняет человеческий ум, превращает человеческое существование в сознательное творчество всех. Солженицын "загружал" ведомым ему знанием умы, влиял на сердца и души, истреблял злые плевелы ГУЛАГа.
В христианской традиции "ум" является частью "сердечной жизни", ее средоточием. Смерть Солженицына и наступила в результате сердечной недостаточности. Таков медицинский диагноз. Сердца он не жалел. Почти девяносто лет земной жизни завершены, миссия исполнена. Ну а нам (и тем, для кого "имя России" – Сталин) стоит вспомнить евангельские строки: "Не знали, греха бы меньше имели".

Михаил ВОРОНОВ,
Религиовед

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике