(Продолжение.Начало в № № 78, 81, 84, 89)
Уважаемые читатели "Призыва"! Совместно с Владимиро-Суздальским музеем-заповедником и лично с его генеральным директором Алисой Ивановной АКСЕНОВОЙ мы продолжаем новую рубрику. Отныне на страницах газеты мы публикуем книгу Алисы Ивановны "История. Судьба. Музей". К сожалению, приобрести эту интереснейшую книгу могут не все, поэтому предлагаем вам познакомиться с ней на страницах "Призыва". Пусть у книги будет как можно больше читателей!

Июнь 1963 года. Меня вызывают в обком партии и объявляют, что мне выпала большая честь: я приглашена на Пленум ЦК КПСС по идеологическим вопросам. Действительно, пригласили только двоих музейных работников: директора Музея Революции Анастасию Иннокентьевну Толстихину, старого большевика, и меня – тогда я была, пожалуй, самым молодым директором.
Большой Кремлевский дворец, много знакомых лиц артистов, писателей, знаменитые тогда ткачиха Валентина Гаганова, Заглада – бойкая старушка из украинского села. Герой Социалистического труда звеньевая Долинюк, сам Семен Михайлович Буденный с очень длинными усами и другие знаменитости.
Доклад Хрущёва потряс: три с половиной часа без перерыва, сначала по бумаге, а потом – без нее. Текст доклада был опубликован в сверхсокращенном виде, и, разумеется, все яркие моменты были выпущены. Но хотя бы некоторые стоит упомянуть. Например, критикуя ученых, которые, защитив диссертации, сидят и бездельничают, Никита Сергеевич сравнил их с: лордами. "Были мы с Булгаковым в Лондоне, в парламенте, сидят там лорды, в париках. Вшей, наверное, там полно.: Ха-ха! (В зале тоже смех, одобрительный, дружный). Вот и наши ученые сидят также".
Далее Никита Сергеевич говорил о том, как у нас пытаются "сделать налево и направо" музеи. Был он в Пскове, возили его в музей Пушкина. "Там есть баня, в ней Пушкин мылся, ха-ха, с дамочками, мне один ученый об этом рассказывал. Так там надумали делать музей. (Опять в зале смех!) До чего дошли! – загремел под конец Хрущев. – Этот ученый мне говорил, что таких домов, где был Пушкин с дамами, ой-ой сколько. Это что же – везде музеи делать?"
Приводил примеры "правильного" отношения к старине: мешала Сухаревская башня, трамваи ее объезжали. Ну и надо было снести. А в Витебске развалины собора снесли и заасфальтировали – тоже правильное решение (речь шла о печальной судьбе собора XII века). Разобраться надо с Тракаем в Литве: что удумали? – заново крепость построили.:
Вечером в гостинице я по памяти записывала самые "яркие" места речи, так что привожу практически дословно.
Выступал Сергей Михалков, слегка заикаясь (не от волнения, он с детства заикается), довольно мягко говорил о том, что надеется, что Никита Сергеевич поддержит идею создания Общества по охране памятников, он передаст ему текст обращения, подписанный многими видными деятелями культуры. Михалков сошел с трибуны и протянул Хрущеву конверт. Никита Сергеевич сказал: "А я не возьму". Михалков в замешательстве с протянутой рукой стоит. В зале – шорох, шептания. После паузы Хрущев произносит: "Ну ладно, давай".
Министра культуры СССР Е.А.Фурцеву (она всегда говорила ярко, эмоционально, практически без бумаги – я ее несколько раз слышала) Хрущев несколько раз перебивал, вдруг вспоминая что-то совсем по другой теме, и снисходительно разрешал говорить снова: "Ну продолжай!" У Фурцевой тон стал какой-то просительный, пошли бесконечные обращения: "Дорогой Никита Сергеевич:". Вдруг Хрущёв в очередной раз перебил: "Да, вот тут мне Михалков письмо дал насчет Общества охраны памятников. Вот, смотри!" – Взял тот конверт и демонстративно, не спеша, разорвал пополам, а потом еще раз, бросил на стол и вымолвил: "Вот ответ! Запомнили?" И в зале захлопали! Одобрили!
А дальше выступал Сергей Павлов – первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Подвижный, румяный, ершистая прическа, очень бойкий и быстрый темп речи. Он клеймил большие недостатки в работе организаций культуры – и наглядный пример: музей в Юрьев-Польском Владимирской области!.. Сердце у меня забилось – что еще там?! А Сергей Павлов, как-то захлебываясь от возмущения, рассказывал: в музее демонстрируют преимущества колесного транспорта перед современными автомашинами! А еще там выставлен памятник собаке, который когда-то один помещик поставил на ее могиле, а музейщики приволокли памятник к себе. Как втащили-то?! А еще додумались – показывают кок-сагыз! (В зале засмеялись!)
В перерыве я, проталкиваясь сквозь толпу, стала искать Павлова, чтобы сказать: это же все – несусветная чушь. Торопливо объясняла секретарям обкома М.А.Пономареву и С.Я.Абашкину, что нельзя публиковать эту часть речи (они мрачно молчали, а затем кто-то сказал: "Разберемся на месте"). Не слушая следующих ораторов, я сочинила письмо Сергею Павлову, что, мол, неумный человек дал вам эту глупую справку, все не так, прошу встречи. И отнесла это письмо в зал регистрации, убедив девушку за столом, где в списках был С.Павлов, передать ему лично мое письмо. Где там!
Пленум шел четыре дня, в последний день все участники его были на Красной площади – встречали Терешкову и Быковского, это там Никита Сергеевич в речи сказал, что "мы показали американцам кузькину мать".
По возвращении во Владимир началась "разборка". Бедный директор Юрьев-Польского музея, Федор Николаевич Полуянов, совсем пожилой человек, почувствовал себя плохо, у него носом пошла кровь, его отвезли домой.
Ну, а я, директор областного музея – методического центра, куда смотрела?!
Но в очередной раз говорю – Бог – Он есть! Где-то в ноябре или декабре чудом представился случай, можно сказать, отмщения!
Позвонили из Министерства культуры и сказали, чтобы я готовилась выступить на заседании Идеологической комиссии ЦК КПСС – случай из уст работника "снизу" снять обвинение, высказанное в адрес учреждения культуры на таком высоком уровне. И я готовилась!
Заседание вел заведующий идеологическим отделом Ильичев. Большой зал, человек на двести. Я выступала шестой или седьмой. После должного вступления начала говорить о том, что у музеев особое удивительное оружие в руках – подлинные, пусть и немые, свидетели прошлого и т.д. Вот, например, в Юрьев-Польском музее мы экспонируем памятник – на нем текст об усопшем – его благородстве, заслугах, и только дочитав, поймешь, что это памятник: собаке, любимце помещика. А рядом – объявления о продаже и собак, и крепостных девушек, причем в ряде случаев цена девушек значительно ниже. Этот комплекс производит большое впечатление на экскурсантов. В том числе и школьников. Но, к сожалению, хоть редко, но иногда взрослые этого не понимают.
Так, например, инструктор ЦК ВЛКСМ, которого удивил только вес памятника собаке. В зале – легкий смешок. А я чеканю дальше: в этом музее есть замечательный экспонат, воскрешающий трагические страницы войны 1812 года. На Бородинском поле смертельно ранен Петр Иванович Багратион – любимый ученик Суворова; его, истекающего кровью, привозят на телеге в Москву, дороги загружены отъезжающими.

Алиса АКСЕНОВА

Продолжение в следующем номере.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике


Концерты в кемерово
Афиша кино, театров, концертов. Расписание концертов группы
afisha.a42.ru