Россия Ильи Глазунова

Его творчество стало неотъемлемой частью современной русской культуры. Но сознание сегодняшнего зрителя во многом несвободно от набора клише, сквозь призму которых он привык воспринимать окружающее. Какими только эпитетами...

Его творчество стало неотъемлемой частью современной русской культуры.
Но сознание сегодняшнего зрителя во многом несвободно от набора клише, сквозь призму которых он привык воспринимать окружающее. Какими только эпитетами не характеризовали Глазунова критика и пресса! Особенно долгий путь проделала в этом российская – от "художника, творчество которого является ударом ножом в спину соцреализма" до "последнего классика" (современный глянцевый журнал).
Открывшаяся на днях во Владимирских Палатах персональная выставка "Россия Ильи Глазунова" предоставляет уникальную возможность увидеть живописные и графические произведения художника.
В числе прочих, на ней представлены экспонаты, в обычное время не доступные широкому зрителю (из фондов Московской Государственной картинной галереи народного художника СССР Глазунова и его творческой мастерской). Есть и совсем современные произведения (2007 года) – они показывают, какую фантастическую энергию и работоспособность сохраняет художник по сей день, а ведь он почти ровесник века, родился в 1930 году в Ленинграде и пережил блокаду.

Говорят, что Глазунов везде разный. И это так, – сохраняя в сердце искреннюю и безраздельную приверженность к реализму, он использует широкий арсенал композиционных и выразительных средств, по-разному расставляя акценты. Но в то же время всегда остается национальным художником.
На главную тему его творчества указывает уже простое перечисление названий произведений: "Русь", "Русский Север", "Русская Венера", "В России. Боровск", "Оренбургская степь", "Господин Великий Новгород", "Летний Сад" и прежде всего – "Русский Икар", символ творческого дерзновения, созидательного порыва русского духа.

Рядом образ одного из выдающихся русских людей, в творчестве которого этот созидательный порыв и проявился, великого иконописца Андрея Рублева. Сначала он предстает маленьким мальчиком, детство которого выпало на страшное время татаро-монгольского разорения, когда решался вопрос, уцелеет ли сама Русь, ее язык и ее вера. А затем уже почтенным иноком-чернецом, удалившимся от мира в лесную пустынь, но не имеющим морального права закрыть глаза и остаться в стороне от происходящего в мире людей.
Пейзажи "Ростов Великий" и "Наш град Суздаль" светоносны, исполнены тонкой лирики и хрупкости, уязвимости царящей в них гармонии перед лицом грубого натиска извне, будь то жестокий враг или железная поступь прогресса.
На картине "Последние" показан маленький "островок" подлинной русской культуры. И два поколения женщин, между которыми еще сохраняется живая преемственность, но которую уже некому передать дальше. По крайней мере, в этом месте – жизнь в России все больше уходит из деревень в города. Теперь там среди бетонных коробок и холодных клеток квартир сосредоточены ее нервное биение и пульсация.

Часть произведений цикла "Город" предельно автобиографична. В них Глазунов рассказывает об ощущении космического одиночества человека в холодном дисгармоничном современном мире, часто – через систему философских, знаковых образов и мотивов ("Бессонница", "В клетке", "Телефонная будка", "Новогодняя ночь", "Автопортрет с лестницей").
Максимально открыт и откровенен со зрителем художник и в триптихе "Мой Летний Сад": в его левой части царит вечно юная весна, женственная, но целомудренная. На фоне расцветающего сада помещено профильное изображение Нины Александровны Виноградовой-Бенуа, жены художника, искусствоведа и театральной художницы.
В правой части осень. Природа "горит", но этот огонь уже не может согреть.
Обращение к теме жизни современного города, как и обращение к культуре Древней Руси – революционный шаг и заслуга художника. Он первый в годы обезличивающего интернационализма обратил внимание оторванного от корней человека на свою историю. Древнерусская архитектура и живопись – источники формирования и личности художника (наряду с имперской петербургской культурой). Еще одним из источников послужила русская литература XIX-начала XX вв.

Особое отношение у Глазунова к Достоевскому – за каждым из изображений его героев стоит не просто тип и характер, но и идея, носителем которой персонаж является. В этих литературных портретах нет лишних деталей, они очень лаконичны и в то же время максимально отвечают духу самого текста.
Во многих работах на литературные темы художник обращается к морально-нравственной проблематике, теме ложных и истинных нравственных ценностей (например, тема защиты чести в иллюстрациях к рассказу Куприна "Брегет" и повести "Поединок", драме Толстого "Каменный гость", тема бездуховности "низовой культуры" в рисунке к рассказу Куприна "Гамбринус", православная проблематика выбора пути в произведениях к роману Гончарова "Обрыв" и "Воительница" Лескова).
В последней особенно ощутимо стремление соприкоснуться с красотой прежнего Города. Венеция – особый мир, сказочный, вымышленный город на воде, один из прототипов Петербурга. В рассматриваемой картине художнику удается передать и особенности освещения, саму влажную атмосферу города, ритм плещущейся в каналах воды. Здесь есть пленэр, цвет и в то же время не утрачивает своего значения линейный рисунок. Как считается, древние венецианцы были светловолосыми и светлоглазыми людьми. По воле художника, красота города раскрывается через местную архитектуру и женскую красоту и воспоминания о красочности знаменитых карнавалов.
Закончить краткий обзор выставки хотелось бы словами самого художника: "Я расцениваю свою работу как Служение, Долг Отечеству. Мне иногда становится страшно, что я так мало сделал в сравнении с тем, что мог сделать. Надо спешить делать добро. Храни Бог Россию!"

Т.Троицкая, ученый секретарь Московской Государственной картинной галереи народного художника СССР И.Глазунова.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике