Онегин во Владимире

Худенькая, угловатая, со склонённой головой девчушка с гусиным пером в руках, ведя тонкую и нежную нить мелодии, уходит, уходит в глубь сцены, где тонет в наступающих сумерках хор,...

Худенькая, угловатая, со склонённой головой девчушка с гусиным пером в руках, ведя тонкую и нежную нить мелодии, уходит, уходит в глубь сцены, где тонет в наступающих сумерках хор, словно прячась за колоннами господской усадьбы. Звуки, декорации, артисты в причудливых одеждах – все растворяются во мраке умершей любви, в угасании страстей и воли…

Потом тишина… Совершенная тишина. И взрыв аплодисментов, и неистовые крики "браво" и из уст седовласых театралов, и из уст коллег по сцене, сегодня сидящих в зале, и молодёжи, которая ещё три часа назад путалась в спорах – кого же "убьют" – Ленского или Онегина?
Так была встречена зрителями премьера спектакля "Евгений Онегин", поставленного лауреатом Национальной театральной премии "Золотая маска", заслуженным деятелем искусств России Владимиром Петровым на сцене Владимирского академического театра драмы им.А.Луначарского 28 сентября 2007 года.
Чуть менее года назад директор Владимирского академического театра драмы, заслуженный работник культуры России Борис Гунин предложил Владимиру Петрову поставить в его театре спектакль. Какой именно, они сразу не решили, хотя директор театра, зная силу коллектива своего театра, всё-таки несколько раз упомянул именно "Евгения Онегина". Уже потом, на премьере, Петров напишет для Гунина на программке спектакля "Спасибо за идею".

К работе над спектаклем Владимир Петров привлёк только молодежь, благо её много в труппе владимирской драмы. И все роли, в том числе мамы и папы Лариных, няни, ключницы, были отданы тем, чьи годы еще не перешагнули и 22-летний рубеж. Решение было точным и ярким. Накинув чепец, согнувшись или выпрямившись, девчонки (артистки Валерия Емельянова, Инга Галдина, Анна Кукушкина, Анна Лузгина) превращались то в старух, то в статных женщин, и было это необычайно естественно, как естественна и точна была речь всех персонажей спектакля. Они не просто читали или декламировали стихи, они словно плыли в этом светлом русле великой русской поэзии, они жили ею.
Весь текст волею режиссёра был раскинут среди всех участников спектакля. Они говорят о себе, о друзьях и событиях, говорят легко, непринуждённо, от этого даже неподготовленный (а таких еще ой как много) к стихотворной речи зритель не теряется, не устает, он просто забывает, что слушает стихи. До него доходит всё – высокий "штиль" светских бесед, глубокие раздумья Ленского и Онегина, девичий лепет провинциальных невест, старушечьи сетования.
И ещё один удивительный компонент спектакля – музыка. На сцене органично и мягко живёт хор. По ходу действия в него вливаются и некоторые главные персонажи спектакля, его воздух, его раздумье. Ребята поют так красиво, что закрадывается мысль о фонограмме. Но её нет. И снова понимаешь, что стихи Пушкина – сами по себе уже музыка, а та музыка, что сочинил к спектаклю композитор Борис Киселёв, словно укладывает в свои нежные волны изящные ладьи поэзии. Музыка здесь – важнейшая, полноправная часть образа всего сценического произведения, его гармония. Хор пел, садясь по периметру сцены, где в центре как будто жил своей жизнью постоянно меняющий цвет, олицетворяющий времена года, мягкий квадрат, хор пел, прячась за колоннами господской усадьбы, танцуя на балу, "подсматривая" за героями спектакля. И как пел!

Уже после окончания спектакля многие театралы, просто зрители спрашивали и создателей спектакля, и самих себя: каков жанр этого чудесного детища Петрова и Киселёва? Естественно – не опера. Не музыкальный спектакль, хотя музыки здесь предостаточно. Появилось ощущение, что на сцене владимирского театра создалось что-то новое, странно-прекрасное, требующее осмысления и раздумья.
Владимир Петров, работающий истово, глубоко, извлекал из пушкинской поэзии новые самородки, новые блестки, новые нюансы. Ирония пушкинских строф как будто известна и изучена, но как смешно, как забавно появлялся на сцене образ провинциальной невесты и… "запищит она, Бог мой: "Приди в чертог ты мой златой!" И пела, Бог мой, так, что ни о каком чертоге думать уже никому и не хотелось. В том числе и зрителям.
Накануне спектакля, когда режиссер мчался на премьеру из Москвы, его машину остановил уже вблизи Владимира сотрудник ДПС. Разговор получился мирным, но когда Петров сказал, что спешит в город на премьеру своего спектакля "Евгений Онегин", милиционер обрадовался:
– Это что, комедия такая?
"Угадал" бравый парень, действительно, нередко в зале вспыхивал смех, ведь ироничность Пушкина буквально сквозит сквозь совсем простые строки. Вот в разговоре с Ленским Онегин сетует: "…боюсь, брусничная вода мне б не наделала вреда". Что тут особенного, но получается забавно, легко и смешно. И зритель, уже захваченный повествованием о сельско-дворянской жизни, её милых радостях и заботах, отреагировал так, как будто сам пил этот подозрительный напиток, сам мучился обилием помещичьего стола.

А теперь о том, что стало нервом спектакля, концентрацией его чувств и страстей, фокусирующим кристаллом. Незаметно, шаг за шагом, всё действие словно сгущалось, становилось драматичней и напряжённей вокруг образа Татьяны Лариной в исполнении Полины Малышевой. Даже в первом акте, в первых репликах ещё угловатой, неяркой, казалось, некрасивой девушки звучала та внутренняя сила, что предопределяла фантастическую метаморфозу, происшедшую с ней в конце спектакля, когда весь её облик – "чистейшей прелести чистейший образец". Для тех, кто все-таки не читал "Евгения Онегина", а я думаю, что таких в зале было немало (наше время, наша молодежь!), это превращение было полным откровением. Какой силой, каким благородством и любовью был наполнен её последний монолог, который она говорила на коленях, перед сломленным Онегиным!
А после спектакля, после закрытия занавеса, актёры Дмитрий Бычков и Полина Малышева просто не могли уйти со сцены. Юноша сидел, обхватив колени, прямо на полу, бледный, молчаливый, казалось, он не может ни говорить, ни слышать, а прекрасная юная женщина стояла рядом, словно продолжая прощание с ним, и плакала. И никто не мог подойти к ним и сказать что-то обыденное или одобряющее. Все понимали, что они ещё Онегин и Ларина.

Текст: Дмитрий ЛЕДОВСКОЙ.
Фото из архива театра.
г.Владимир.

Наша справка
Владимир Петров родился в 1946 году в Киеве. В 1972 году закончил актёрский факультет Киевского института театрального искусства и поступил на режиссёрский факультет того же института.
Сыграл около 30 ролей в театре и кино, поставил около 60 спектаклей в театрах Харькова, Риги, Киева, Омска, Москвы. Заслуженный деятель искусств РФ.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике