16+

Перси Борисович ГУРВИЧ: Жизнь сквозь свет и тьму

Красный, а не белый!

– Перси Борисович, какие ваши корни? – интересуюсь я.
– Я родился, рос и учился в Риге. Первый мой "корень" – не родители. Он относится к одной прогулке с моей воспитательницей. Мне тогда было неполных 2 года, я только что начал более или менее говорить. В городе после изгнания красных было полно белых войск. И вот как-то, когда мы с воспитательницей гуляли в городском саду, к нам подошли два немецких солдата. Один из них шутливо спросил:
– Ты кто, красный или белый?
Тогда это было актуально. От ответа на этот вопрос часто зависело, будет ли человек дальше жить или нет. Няня, балтийская немка, шепчет мне на ухо: "Скажи, белый, белый, а не красный!" А я посмотрел на солдата и ответил:
– Красный, красный, а не белый!
Вот это мой главный корень! Я с рождения не менял своих политических убеждений, потому что вырос в семье социалистов.

Три языка с детства

Отец Перси Гурвича был активным деятелем Российской социал-демократической рабочей партии (меньшевиков). А мама входила в жутко обруганную коммунистами партию Бунд (еврейские социал-демократы) и была активным членом городской думы.
– Отец мой входил в ЦК и даже несколько месяцев проработал в кабинете Керенского, был товарищем (заместителем) министра продовольствия, – говорит Перси Борисович.
Отец Перси Гурвича был адвокатом, а мать – учительницей в гимназии. Маленького Перси родители отдали в немецкую школу, чтобы он, по его словам, научился там чему-то приличному, потому что немецкая школа-гимназия была в то время самым лучшим учебным заведением в городе.
– Я благодарен родительскому дому. Во-первых, родители меня хорошо кормили – не в каком-то безумном смысле, а именно так, что были положены основы моего физического здоровья. Во-вторых, они меня развивали поездками по заграничным государствам. Мне было 7 лет, когда я объездил уже всю Европу. Наконец, было сделано все для того, чтобы развивать мое общее образование, а все, что не смогли сделать родители, сделала среда. И это в-третьих, – улыбается Перси Борисович.
Интерес к иностранным языкам возник у Перси Гурвича с детства. От рождения он получил три языка. Немецкий был домашним. Родители, как выпускники русских университетов, разговаривали между собой по-русски.
– А на улице латышская детвора быстро включила меня в свою языковую среду, – смеется Гурвич.

Интернационалист

Помимо языковой основы, Перси Гурвич с детства получил ясную идейную ориентировку, которую ему дали отец и воспитательница:
– Отец учил меня, что самая большая ошибка в жизни – это шагать по ней с обобщающими суждениями о какой бы то ни было нации. Все нации равны!
Пропорции между преступниками и хорошими людьми везде одинаковы, убежден мой собеседник. Говорить о том, что русские – такие, немцы – сякие, евреи – еще что-то – высшая степень безграмотности.
Еврей Гурвич – сторонник арабского движения независимости в Палестине.
– Я и при коммунистах, и сегодня считаю, что это не наша страна. Не арабы прогнали нас оттуда, а римляне. И когда в пустующую страну пришли арабы, они к оставшимся там нашим десяткам тысяч относились как к сырому яйцу: поддерживали и всячески поощряли нас, защищали от крестоносцев и в конце концов обеспечили нам жизнь.
Гурвич с большой скорбью воспринимает трагедию, постигшую чеченский народ, с лучшими представителями которого ему приходилось при лжекоммунистическом режиме проводить заключения в лагерях.
– Бригадир-чеченец спас мне жизнь, когда меня после 3-летнего тюремного заключения списали на лесоповал. Он велел мне сидеть у костра и подкладывать в него дрова вместо того, чтобы валить лес.
При всем интернационализме самой близкой и любимой культурой Перси Борисович считает ту, на языке которой он начал говорить – немецкую. В то же время он отдает огромную дань уважения культуре русского народа.

Впитал материализм с детства

У отца Перси Гурвича была хорошая библиотека. Начав с 14-летнего возраста её осваивать, Перси из книг получил школу подлинно научного подхода к истории:
– Я получил всё, что может дать растущему уму исторический материализм. Я изучал лучших его представителей: Энгельса, Каутского, Плеханова и др. Те идеи, которые я тогда воспринял, я пронёс через все годы.
Образованности и энциклопедическим знаниям моего собеседника можно только позавидовать.
– Если хронологически выстроить моё образование, то это выглядит так, – рассказывает П.Б.Гурвич. – После гимназии я поступил на отделение классической филологии Рижского университета, где изучил германские языки. Через моего любимого писателя Стриндберга увлёкся шведским. Выиграв конкурсную работу, более полугода изучал шведский язык и литературу в Гётеборге. Одновременно охватил визитами Норвегию и Данию.
Перейдя на второй курс, Перси Гурвич начал параллельно обучаться на юридическом факультете. На следующий год он выиграл стипендию на обучение в Гааге на курсах международного уголовного права. Там подучил голландский.
– Университетское образование я завершил уже после прихода Красной Армии в Латвию. Ну а с началом войны я попал в лапы к нацистам. Находился сперва в Рижском гетто, потом в концлагерях.

За низкопоклонство перед Германией

В лагерях Перси Борисовичу повезло. Его отправили в немецкий Красный крест, где он даже по-человечески сблизился с работавшими там немцами, бывшими убежденными противниками нацизма.
Вскоре после войны Гурвич поступил в аспирантуру МГУ, защитил диссертацию и работал в Латвии, но в ноябре 1950 года его арестовали за антисоветскую пропаганду.
– Я действительно говорил, что никогда не поверю, будто маршал Тито – предатель, что газета "Правда" пишет неправду, – вспоминает Перси Борисович.
А еще Гурвич "неуёмно и бескритично" хвалил всё немецкое, утверждал, что массовые убийства и геноцид не являются особенностью немецкого народа.
Беседуя с Перси Борисовичем, мне хотелось спросить, как относились к нему собеседники, когда узнавали, что он сидел.
– Позвольте процитировать Галича, – ответил он. – Потому что лучше, чем он, никто не ответит:
"Он шёл сквозь свет
и шёл сквозь тьму,
Он был в Сибири и в Крыму.
А опер каждый день к нему
стучался как дурак.
Но вот уж много лет подряд
Соседи хором говорят:
"Он вышел пять минут назад,
Пошел курить табак".

Делали все, что он хотел

– Что было дальше, я имею ввиду, после отсидок и после XX съезда партии? – спрашиваю.
– Не совсем хорошо, – говорит Гурвич. – Всех моих сверстников и товарищей по несчастью реабилитировали и освободили годом позже. Меня же без реабилитации выгнали из лагеря годом раньше. Почему? Я оказался особо отличившимся заключённым – участвовал в мирных переговорах между взбунтовавшимися уголовниками и обслугой, которую они взяли в плен. Мы добились, чтобы их освободили. За это меня министр внутренних дел и освободил раньше. Снять судимость он не имел права, пересмотреть моё дело – тоже нет. Реабилитация тянулась очень долго. Лишь спустя 14 лет, в 1968 году, я был реабилитирован.
Устроиться после лагеря Перси Гурвичу помогло знание иностранных языков. В 1956 году он уехал в Туркмению заведовать кафедрой немецкого языка.
Вот уже без малого 40 лет Перси Борисович Гурвич живёт и работает во Владимире. Здесь он защитил докторскую диссертацию по методике преподавания иностранных языков.
Перси Борисович критически воспринимает все имеющиеся у него недостатки и в тоже время говорит о терпимом отношении к этим недостаткам тех, с кем ему приходилось и приходится общаться.
Думаю, совсем не случайно он трижды побеждал в местных выборах, где получал абсолютное большинство голосов.
– Я не могу сказать, чтобы мне, как депутату, не шли навстречу. Прислушивались и делали всё, что я хотел, – рассказывает Гурвич. – Я немало потрудился, чтобы у людей в квартирах появилось тепло, чтобы быстро были поставлены телефоны. И никогда не думал, что меня – филолога, учёного, писателя отметят званием "Почётный гражданин Владимира" за трубы, а не за книги или лекции.

Самоуспокоительный критический настрой

Сегодня, продолжая преподавательскую деятельность на факультете иностранных языков ВГПУ, Перси Борисович занят в работе комиссии по правам человека при губернаторе.
Несмотря на свои 87 лет, Перси Борисович энергичен, активен. Судьба подарила Гурвичу встречи с самыми разными людьми и, как он сам говорит: "Явно с людьми лучше меня!" Это его глубокое убеждение.
– Потому что пройти сквозь свет и сквозь тьму, прожить такую пёструю жизнь при 13 правительствах и нескольких общественных строях, когда каждый крестил и честил на чём свет стоит своего предшественника, и остаться при этом хорошим человеком – очень трудно.
Мне это явно не удалось. Поэтому я для самоуспокоения сохраняю в себе искренний критический настрой. И именно поэтому я окружён более хорошими людьми, чем я сам.

Михаил КОСТАКОВ,
заслуженный работник культуры России.
Фото автора и из архива П.Б.Гурвича.
г.Владимир.

Просмотры: