Тамара Гвердцители: Не могу позволить себе петь под фонограмму

КУМИРЫ Одной из гостей состоявшегося недавно в Вязниках Фатьяновского праздника была народная артистка Грузии Тамара Гвердцители. Её речь, одухотворенная мыслью, сверкала именами прославленных композиторов - Палестрины, Генделя, Чайковского,...

– Тамара, ваши имя и фамилия несут какое-то значение в грузинском языке?
– "Тамрико" означает "финиковая пальма". А фамилия – "Красный бок". Её дал моим предкам царь на поле битвы. Как гласит семейная легенда, в XIV веке мой предок, героически сражаясь за независимость Грузии от турецкого нашествия, был ранен. Его, окровавленного, и прозвали Красным Боком.

– Давайте поговорим о ваших истоках.
– Мой папа – кибернетик, мама – филолог. Видимо, с молоком матери я впитала её любовь, страсть к музыке. Я ведь не просто увлечена своей профессией, я одержима ею, как бывает охвачен человек высоким чувством – любовью. Природа подарила мне абсолютный слух. В пять лет меня приняли в музыкальную школу. Почти тогда же я начала петь в ансамбле "Мзиури", что в переводе с грузинского означает "Солнечный".

– Можно сказать, что вы пришли на эстраду из мира вечного и прекрасного.
– Конечно. Ведь я воспитывалась на высоких образцах народной и классической музыки. Окончила консерваторию по двум специальностям: композиции и фортепиано.
Не буду скрывать: моя мечта – стать композитором. Думаю, что только тогда смогу самовыразиться, поведать музыкой свои переживания, раздумья о жизни, надежды и боли. Поэтому много до сих пор учусь. Ведь в основе любой музыки должны лежать мелодия и гармония, если даже ты пишешь для эстрады.

– Не символично ли то, что вы вышли на эстрадные подмостки с песней "Музыка"?
– Надо же, как вы всё помните! Мне это очень приятно. Да, эта песня Важи Азарашвили принесла мне успех. Я стала лауреатом конкурса молодых исполнителей советской песни в Днепропетровске. Затем было множество удач в других творческих состязаниях.

– Вы поёте на русском, на грузинском и ещё на пяти языках. Сколько языков вы на самом деле знаете? И на каком думаете?
– Разговариваю на английском, французском, понимаю испанский, итальянский и иврит. Так судьба распорядилась, что на одну половину я еврейка, на другую – грузинка. Мама – еврейка, отец – грузин. Каждый человек рано или поздно приходит к своим корням. Я очень неравнодушна к еврейской культуре, и это выражается в моих песнях и музыке. Но также с детства я жила в атмосфере огромной любви ко всему русскому. Это – влияние мамы, и за это ей огромное спасибо. Через неё мне передалась любовь к русской культуре. В 18 лет, будучи студенткой консерватории, свой первый цикл написала на стихи Марины Цветаевой. Думаю наполовину на русском, наполовину на грузинском. Сны мне снятся тоже двойственные.

– Сегодня многие артисты, как говорится, "звезду гонят", а вы не страдаете этой сиятельной болезнью?
– Что такое звезда? Для меня звезды – это Марлен Дитрих, Грета Гарбо, Верико Анджапаридзе, Клавдия Шульженко. У меня нет звездных заносов типа: "подайте мне лимузин и охрану из пяти-десяти человек". Вы знаете, я видела, как Легран приехал однажды на репетицию на мотоцикле, в каске. Это удобно, в Париже очень много машин. И когда он через две минуты подошел к инструменту и его пальцы забегали по клавишам, я поняла, что все эти выпендрежи никому не нужны.

– Кстати, какое впечатление на вас произвел Легран?
– Колоссальное! Когда он прикасается к инструменту – это все, это оркестр, это классика, это джаз. И это все вместе называется – Легран. Мы много пели дуэтом. Мишель как партнер – замечательный, великолепный импровизатор, но, как все гениальные люди, совершенно непредсказуем. Легко может поменять все тональности, всю форму произведения, и ты, если можешь, идешь за ним. С Леграном очень интересно работать в студии, потому что присутствует особое состояние обнаженности, открытости, и все участники записи составляют единое целое, как бы сливаются друг с другом. Мы с ним дали много концертов и в Париже, и в Москве.

– А на каком языке вы пели во Франции?
– Когда работаю с Мишелем – в основном на французском, часть песен на английском и русском. Он с наслаждением слушал: говорил, что звучит очень романтично – русский язык и его музыка.

– А почему на сцене вы всегда в черном? Это дань менталитету грузинской женщины, обреченной всю жизнь носить траур по дальним усопшим родственникам?
– Это мой любимый цвет. Иногда возникает желание одеться во что-то светлое, яркое. Иногда хочется каких-то изменений, но когда я открываю свой шкаф, там всё равно превалирует черный цвет. Поверьте, лет в 18 в Тбилиси я одевалась в яркие цвета, носила платформы и мини-юбки. Но с возрастом нашла свой стиль и свой цвет.

– Во Франции вас называют грузинской Эдит Пиаф, которая любила повторять, что, если у нее плохо с личной жизнью, она испытывает творческий взлет. А у вас как в подобных случаях бывало?
– Сейчас я, слава Богу, счастлива. Но могу сказать, что если плохо на душе, это сразу же отражается на музыке. Конечно, можно строить из себя сильную женщину, но когда выходишь на сцену, негативные эмоции, как их ни прячь, все равно вырываются наружу. Самая сильная опора в моей жизни – это музыка, и, естественно, близкие. Но и им не покажешь всех моих переживаний – приходится сдерживаться. Если случалась какая-то стрессовая ситуация, меня сразу тянуло к роялю. Я начинала много сочинять.

– Вы сказали: "Сейчас я, слава Богу, счастлива…"
– Да, вот уже несколько лет я в разводе со своим первым мужем – отцом сына Сандро. Думаю, главная причина разрыва в том, что у меня появились свои принципы, взгляды на жизнь, а он не обратил внимания, что я изменилась – стала взрослой женщиной.
Тот период у меня вызывал сложные чувства. Я вспоминаю первый брак как что-то далекое и туманное и не могу передать всех ощущений, которые тогда испытывала, иначе мой рассказ превратится в пережаренную love story, которая мне уже неприятна.
Я не люблю говорить о своих несчастьях и о прошлой любви. У каждой женщины свои переживания, свои потери и находки. И в этом смысле я ничем не отличаюсь от других. Человек, с которым живешь, должен понимать тебя, а не требовать, чтобы ты целиком посвятила себя ему.

– И такой человек вам встретился.
– Именно. Однажды перед Новым годом я довольно сильно заболела. Мама и сын Сандро находились в Америке. Знакомый врач привёл на диагностирование своего хорошего друга – Сергея Георгиевича Амбатылло, ведущего сотрудника НИИ им.Бакулева, сердечно-сосудистого хирурга. Сергей осмотрел меня и прописал уколы. У меня тогда весь дом буквально пропах мазью Вишневского. Потом Серёжа смеялся, что в тот вечер сам весь пропитался запахом Тамары Гвердцители. Ну а затем он всё-таки отвёз меня в больницу. Он не только лечил, но и всячески развлекал – привёз магнитофон, кассеты, много шутил.

– Ну, прямо романтическая история… А когда вы поняли, что должны быть вместе?
– А потом я уехала в Америку. Мы часто разговаривали с Сергеем по телефону, настроили большое количество планов, которые до сих пор осуществляем.

– Чем занимается ваш сын?
– Сандро 20 лет. Он окончил Британскую школу в Москве. У него хороший музыкальный слух и голос. Правда, Сандро не будет профессионально заниматься музыкой, для одной семьи два певца слишком много. Он учится на режиссёра, так как его отец известный в Тбилиси телережиссер.

– Тамара, вы ощущаете себя восточной женщиной?
– Грузинки не очень покорны. Хотя нас воспитывают так, что мы умеем держать равновесие между нужной долей терпения и гордости. Нельзя позволять себя унижать, но нельзя быть и агрессивной. Как принято на Востоке, во мне глубоко сидят любовь и уважение к своим родителям и детям.

– Чего вы не можете себе позволить как певица?
– Профессиональной бессовестности петь под фонограмму.

– Как вы боретесь с разочарованиями и неудачами?
– У царя Соломона было кольцо с надписью – "Всё пройдет". Он часто смотрел на него, ведь и царей постигают неудачи. У меня тоже есть подобный талисман, который помогает при приближении негатива. Что-то случается, я смотрю на этот предмет и использую мудрость предков.

– С каким цветком вы могли бы себя сравнить?
– С моей любимой гвоздикой. Наверное, потому, что ровно четверть века назад, в 1991 году, я была удостоена первой премии на фестивале в Сочи "Красная гвоздика". Гвоздика – это опытная и вечно молодая женщина.

– Вот и позвольте, Тамара, пожелать вам оставаться вечно молодой, красивой и сильной женщиной, коей вы предстали перед многотысячной вязниковской аудиторией.
– А мне, в свою очередь, хочется от всей души поблагодарить руководство и организаторов Фатьяновского праздника за возможность выступить на нём. Я счастлива, что соприкоснулась с вашим удивительным краем.

Михаил КОСТАКОВ, заслуженный работник культуры России.
Фото автора.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике