Олег Янковский: Мечтаю сыграть пожилого Фандорина. В постановке Филиппа Янковского.

ВСТРЕЧА ДЛЯ ВАС... Как-то на съемках своей картины "Полеты во сне и наяву" режиссер Роман Балаян сказал: "Олег Янковский обладает удивительным сочетанием - у него в глазах есть...

Как-то на съемках своей картины "Полеты во сне и наяву" режиссер Роман Балаян сказал: "Олег Янковский обладает удивительным сочетанием – у него в глазах есть что-то божье и дьявольское одновременно". Даже убийцы и подлецы в его исполнении чертовски привлекательны!
В Ленкоме под руководством Марка Захарова Янковский служит более 30 лет. Именно здесь мы и договорились встретиться.

Олег Иванович раскуривает трубку, без которой его даже сложно представить – и спрашивает:
– Ну, так что вас мучает?

– Олег Иванович, вы уже 33 года работаете в театре Ленинского комсомола. Никогда не было искушения уйти в другой театр?
– У меня в жизни было всего два театра – Саратовский драматический и – потом сразу Ленком. Когда я начал сниматься, то работал еще в Саратове, и меня сразу же стали приглашать в разные столичные театры, к Товстоногову звали. Но Москва мне всегда была ближе.
На съемках картины "Служили два товарища" Ролан Быков мне сказал: "Не рвись сразу в Москву, ты будешь сниматься и много. Но надо въехать сюда на белом коне" Он имел в виду, что мне нужно было найти своего режиссера. И я поверил ему.
Я долго продолжал играть в Саратове, и как раз в это время Марк Захаров принял Ленком. А в него как в режиссера я уже давно был влюблен. Евгений Павлович Леонов, с которым я как раз снимался в "Гонщиках", рассказал обо мне Захарову и уговорил меня посмотреть. Так я и попал в Ленком. А от добра добра не ищут.

– В 2001 году вы дебютировали в качестве режиссера, сняв картину "Приходи на меня посмотреть". В спектакле "Tout paye, или Все оплачено", который сейчас идет на сцене Ленкома, вы обозначены как режиссер. Пробуете себя и на театральных подмостках?
– Спектакль поставил эстонский режиссер Эльмо Нюганен и уехал. Но нужен человек, который бы направлял действие. Поэтому я, параллельно играя одну из главных ролей, слежу за этим, держу "руку на пульсе".
Мы в театре как раз искали такую добрую историю, и продюсеры предложили именно эту вещь. Мы встретились с Ньюгагеном, который давно мечтал поработать с Чуриковой, Янковским и Збруевым. Мы немного переписали пьесу, убрали излишний мелодраматизм. Нам хотелось сделать какое-то веселое зрелище, и в то же время заставить зрителей задуматься о чем-то более серьезном. Получилась история о том, что все мы немножко одиноки и всегда ищем близких людей. Спектакль очень хорошо принимают зрители, да и мы сами получаем от него колоссальное удовольствие, поскольку собралась такая компания.

– Где более благодарная публика, в столице или на периферии?
– На периферии. Столичные театры, за исключением антреприз, редко выезжают на гастроли. У провинциального зрителя это единственная возможность что-то увидеть. В Москве публика тоже благодарная, но здесь зрители разделились по вкусам и предпочтениям.

– Перед выходом на сцену что вы делаете? Существует какой-то свой ритуал?
– Кинематограф, где нет длинного репетиционного периода, дает опыт и заставляет организм моментально собраться. Я стараюсь не зажаться, расслабиться, а потом секунда, и ты на сцене. Волнение всегда испытываешь перед премьерой. Я вот играл во Франции, на французском, поначалу волновался, нужно было время, чтобы собраться. А потом уже мог отвлекаться, разговаривал с актерами, шутил перед выходом на сцену.

– Бывают встречи, которые определяют очень многое в жизни. У вас была такая?
– Встречи бывают разные, бывают судьбоносные. Если бы Наташа Терпсихорова, ассистент по актерам Мосфильма, не приехала в Саратов за другим актером и случайно не увидела меня, то моя жизнь сложилась по-другому. Так же был найден Евгений Дворжецкий, Владимир Конкин и другие. У нас на периферии очень много замечательных актеров, но не всем, к сожалению, судьба улыбается.
После этого я сыграл в фильме "Щит и меч", потом – в "Служили два товарища" – они снимались одновременно. Я сразу попал в такое окружение – Басов, Любшин, Демидова, Быков, Высоцкий. У меня голова кружилась от всего, что происходит вокруг меня.

– Звездной болезнью болели?
– Господь Бог уберег меня. Это тяжелое испытание, не все его выдерживают. Но я сразу решил, что, когда судьба дает тебе много возможностей, то нужно становиться более ответственным.
– Вы когда-то сказали, что снимаетесь только тогда, когда вам есть что сказать.
– Это, может, громко звучит, но я стараюсь всегда по какому-то поводу появляться на экране. Бывают декоративные роли, в которых можно было бы сняться, ну а что это даст? Вот Воланда у Бортко я отказался играть, – это какое-то знаковое дело, я не хотел. Был бы помоложе, смог бы сыграть Иешуа, и сделал бы это неплохо.

– А что вы хотели сказать Комаровским в фильме Прошкина "Доктор Живаго", который недавно показали на НТВ?
– Я согласился сыграть эту роль после того, как прочитал сценарий Юрия Арабова. Встреча с Комаровским в таком контексте мне была чрезвычайно интересна. Арабов дал возможность глубже взглянуть на эту непростую личность, на русскую историю через призму нашего времени. Мы очень странные в радости и в созидании. Это только у нас и нигде больше есть поговорка: "Не важно, что у меня коровы нет, главное, что у тебя сдохла". И тогда радость на душе. Вот сегодня как раз Комаровские преуспевают.
Я первый раз читал роман "Доктор Живаго" еще в то время, когда все было запрещено, и помню, что он произвел впечатление. Уже потом увидел фильм Дэвида Лина с Омаром Шарифом в главной роли и английскую телеверсию Джакомо Кампиотти с Кирой Найтли. Они расстроили меня. Разные страны, менталитет, культура. Американцев и англичан интересовал, прежде всего, треугольник Тоня-Лара-Живаго, а все остальное – вокруг да около.

– Вам нравится то, что делает ваш сын?
– Мне нравится. Он пока ищет себя. Современный режиссер должен попробовать себя в разных жанрах. У него была первая и, мне кажется, очень талантливая картина о своем поколении "В движении", потом – "Статский советник", и вот сейчас он заканчивает "Меченосец". Мне ничего не рассказывает, говорит: "Посмотришь в кино!" Я так знаю приблизительно, что это фэнтези. Филипп любит этот жанр, а я к нему отношусь осторожно, поэтому даже волнуюсь, как я буду воспринимать картину.

– А вы не хотели бы с ним встретиться на съемочной площадке?
– Конечно, хотел бы! Я мечтаю сыграть пожилого Эраста Фандорина в постановке Филиппа Янковского. Борис Акунин нам обещал написать продолжение. Пока молчит, но я буду доставать его.

– А как вы вообще относитесь сейчас к киношной молодежи?
– Закончив руководить фестивалем "Кинотавр", я продолжаю внимательно наблюдать за тем, что происходит в кино. Убежден, что в этом смысле у нас есть определенное движение.
Пришли молодые ребята, которые набили руку на рекламе, они встают на ноги, начинают снимать свое кино, разное, но так и должно быть – разные почерки, стили, это замечательно!
Вот, например, девочка Оксана Бычкова сняла "Питер FM". Стильная, светлая картина, снята за копейки, как и "Возвращение" Андрея Звягинцева.
Не все будут снимать блокбастеры, как Федя Бондарчук, хотя "9 рота" – это замечательно и нужно. Вот "Дневной дозор" – дело спорное, надо ли нам идти по такому подражательскому пути? Если судить по колоссальной кассе, которую он собрал, то, наверное, надо.

– А вы знаете, что вы повлияли на судьбу очень многих людей:
– Да?

– Например, доподлинно известно, что Даниил Спиваковский, посмотрев вашу "Крейцерову сонату", решил стать актером.
– Серьезно?!

– Как вы отдыхаете?
– Вот это я не умею, честно! Я так завидую Леониду Ярмольнику и Андрею Макаревичу в этом смысле! У них целая программа, выезды куда-то всем семейством. Саша Абдулов умеет это делать: Может, это связано с тем, что я "на четвертой скорости" с 22-х лет, по шесть картин в год, поезда, самолеты, гостиницы.: Поэтому, когда появляется какой-то маленький отпуск, то я пребываю в каком-то инертном состоянии, и организовать отдых, тем более для всей семьи, не умею. Но мне это прощается!

– А внукам много времени уделяете?
– Все свободное! Они уже взрослые: Ивану – 15, Лизоньке – 11. Когда маленькие были, еще больше времени уделял. У Вани сейчас своя компания, баскетбол, на даче футбольное поле сделал.

– Кем бы вы были, если бы не революция?
– Если бы не революция, то я принадлежал бы к дворянскому сословию. У нас по линии отца – польские дворянские корни. Артистом бы точно не был, наверное, занимался бы каким-то семейным делом, которое перешло бы мне по наследству.
Хотя, вряд ли у меня это получилось бы – вот насколько я себя знаю, ничем, кроме актерской профессии, я заниматься не могу.

– Вы так органично сливаетесь с трубкой. Давно увлекаетесь? Трубки коллекционируете?
– К трубке я по-настоящему пристрастился лишь в последние годы – с ней уютнее, располагает посидеть, подумать. Трубок должно быть много. У меня уже где-то штук 30-40.

– Олег Иванович, вот в вашем понимании, что такое счастье?
– На этот вопрос очень сложно ответить, потому что все так относительно. Я думаю, что сама жизнь – это, наверное, и есть счастье! Вот дается тебе жизнь, другой вопрос, как мы ею распорядимся. Но все-таки жить – это счастье!

Раиса ВИВЧАРЕНКО.
Фото автора.
г.Москва.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике