Денис Мацуев: В провинции отдыхаю душой

ВСТРЕЧА ДЛЯ ВАС! В зале им.Танеева с огромным успехом и при полном аншлаге прошел концерт одного из самых ярких пианистов современности Дениса Мацуева. В апреле ему было присвоено...

В зале им.Танеева с огромным успехом и при полном аншлаге прошел концерт одного из самых ярких пианистов современности Дениса Мацуева. В апреле ему было присвоено звание "Заслуженный артист России", а за день до концерта музыканту исполнился 31 год. После концерта мы встретились со звездой.

– Денис, я от души поздравляю тебя со всеми приятными событиями, происшедшими с тобой за последнее время. Нам, владимирцам, очень приятно, что вот уже в третий раз ты приезжаешь в наш город.
– Спасибо за поздравления и за внимание к моей скромной персоне. Мне нравится выступать во Владимире. Красивый, уютный и чистый город. А главное – у вас прекрасный, тонко чувствующий музыку зритель.
Когда я бываю в провинции, отдыхаю душой. Еду туда подзаряжаться, когда чувствую, что "батарея садится". Для таких, как у вас, зрителей, я готов играть в любое время!

– Кто повлиял на твою музыкальную карьеру? Или это произошло подспудно?
– Произошло все так. В 3 года я услышал по телевизору мелодию прогноза погоды – "Я прошу тебя простить, как будто птицу в небо отпустить", – по-моему, это группа "Манчестер-Ливерпуль". Подошел к инструменту и одним пальцем наиграл, повторив услышанное с математической точностью.
В 1991 году мы переехали в Москву. Но пока еще никто не знал, чем все это закончится. Мне нравился артистический образ жизни, нравилось выступать перед публикой, но до поры я не думал всерьез о том, что это станет моим хлебом насущным.
Все сомнения развеял разом фонд "Новые имена" под руководством Иветты Вороновой. Именно тогда я впервые почувствовал призвание, что моё место на сцене. Папа, ЦМШ, "Новые имена", Алексей Наседкин, консерватория, Доренский, конкурс Чайковского – вот этапы моего жизненного выбора.

– У тебя широкий творческий диапазон. А есть ли какая-то музыка, к которой надо приходить с возрастом, имея за плечами некий багаж и определенное мировоззрение?
– Безусловно. Но почему я должен думать, что, мол, у меня такой возраст, что я еще не могу играть "Хаммер-клавир" или "Гольдберг-вариации"?
Возможно, пока рано. Высшая точка для меня – это все концерты Бетховена за один присест. Такое предложение уже поступало от одной звукозаписывающей компании, но я отказался. Играть по отдельности, растянув все пять концертов на несколько лет вперед, я бы согласился.

– Вот уже второй раз ты приезжаешь к нам со своим отцом…
– Папа – мой первый и основной педагог. Он профессиональный музыкант: композитор и пианист. Вместе с мамой (сегодня ее нет по некоторым причинам) они все время со мной и не дают расслабиться.
Регулярно "ставят на место" – после криков "браво" и "гениально" дома всегда ждет холодный душ, разбор полетов. На этом ковре я узнаю, до чего докатился: все было провально, бездарно, ужасно.
Это дает свои плоды.

– Тебе не раз ставили в упрек, что ты выбираешь те произведения, в которых, как сказал автрийский император Франц Иосиф Моцарту, "слишком много нет". И к тому же требуется "силовая игра". Это намеренность или совпадение?
– Конечно, я играю много громкой и виртуозной музыки. Но мне легче было выражаться в ней – направить темперамент, энергию. Я люблю эту виртуозную романтическую музыку, но виртуозность – это просто средство для того, чтобы выразиться.
Романтика, как я говорю, берется кровью. Так что же такого в том, что я играл много нот? Как мне сказал однажды Михаил Плетнев: "Почему-то считают, если ты играешь быстро, значит, неглубоко! Какая гадость! Можно подумать, если кто-то ковыряет гамму до-мажор и у него не получается технически, значит, в этом что-то есть!

– Это правда, Денис, что ты еще и поешь?
– Раньше пел, был даже неплохой голос, теперь уже нет. Но в последнее время многое нашел для себя и в вокальном искусстве – в отношении фразировки, например.

– А между прочим, многие пианисты поют за роялем…
– Ну я подвываю немножко иногда, да. (Смеется). Я вообще согласен с Рихтером, который говорил, что нельзя смотреть на музыканта в тот момент, когда он играет.

– Рихтер – твой кумир?
– Да, но он недосягаем. Безусловно, я стремлюсь к этому идеалу. Когда я гастролирую, со мной часто "путешествует моя "Ямаха". Со мной ездит настройщик Казуто Осато, японец, который ездил с Рихтером: еще одна связующая с великим музыкантом нить (смеётся).
Он подсказывает многие важные вещи – расположение инструмента на сцене в зависимости от зала, от твоих возможностей от акустики, от рояля и т.д. Это все очень важно.

– В консерватории не учат играть джаз. Ты специально освоил джазовую манеру?
– Нет, это случилось исключительно по наитию. Я не могу считать себя джазменом, поскольку в любом случае играю джаз "классическими" руками.
Просто иногда хочется выплеснуть свои джазовые фантазии в виде транскрипций и подражаний моим любимым Арту Тэйтуму и Оскару Питерсону.

– Часто говорят, что поколение молодых музыкантов в России – потерянное.
– Есть Башмет, Плетнёв, Спиваков, Петров, им около 50-60 лет. Дальше идут Князев, Рудин, Гаврилов…
А затем пропасть. Поколение, которому сейчас под 30 лет, – действительно потерянное и в России абсолютно неизвестное. Во время перестройки огромное количество талантливых ребят отправились на поиски работы за границу.

– И чтобы не было оттока талантов за границу, ты и организовал два фестиваля "Крещендо" в Питере и "Звезды Байкала" в Иркутске.
– Конечно. Нас поддержал в этом начинании президент. Моё глубокое убеждение – фестиваль для молодых исполнителей должен быть.

– Спасибо тебе, Денис, за беседу и оставь для читателей "Призыва" автограф!
– С удовольствием!

Михаил КОСТАКОВ, заслуженный работник культуры России.
Фото автора.
г.Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике