Телекритик Ирина ПЕТРОВСКАЯ: В России телевизор – это гуру

Телевизионный обозреватель Ирина Петровская считается грозой телевизионщиков. Ее критика всегда точна, корректна и взвешенна. Журфак МГУ издал ее статьи как эталон телевизионной критики. Мэтр отечественной телекритики дала эксклюзивное интервью нашей газете.

Интеллектуалы – в ночь

– Ирина, в своих критических статьях вы часто обращаете внимание на падение интеллектуального уровня нашего телевидения, на засилье пошлости, дурновкусия и глупости. Это российская беда или общемировая тенденция?

– На самом деле тенденция общемировая. Телевидение никогда не претендовало на интеллектуальность. Это самый что ни на есть массовый продукт, рассчитанный на самого что ни на есть среднего и ниже среднего человека. На Западе основные общедоступные каналы тоже недалеко ушли. Но параллельно с этим там есть общественное телевидение, которое существует не за счет рекламы и ориентируется не на рейтинг, поэтому может позволить себе качественные программы. А у нас на всем метровом диапазоне всего шесть каналов. (Канал "Культура" не в счет, он принимается не во всей стране). На Западе напротив – огромный выбор спутниковых каналов. Заплатил, купил себе пакет тех программ и каналов, которые тебе нужны, – и смотри. Появляется возможность сознательного выбора.

– Боюсь, России такая роскошь не по карману.

– Да, в нашем случае это отдаленная перспектива. Денежные возможности населения крайне ограничены. Поэтому выход может быть в создании, например, общественного телевидения, которое не ориентируется ни на рейтинги, ни на массового зрителя, а занимается тем, что необходимо людям для просвещения. И развлечения. Нормального только. Выбора-то никакого! На всех каналах, условно говоря, петросяны и аншлаги. Не в кавычках, а как имя нарицательное. Эти программы снижают планку юмора. В этом самое страшное. Растут поколения людей, которые исполнены уверенности, что это и есть настоящий юмор, что это действительно смешно.

Демократия – это диктатура большинства, но обязательно с учетом интереса меньшинства. У нас меньшинство вообще не замечается. Его загоняют в ночь. Интеллектуальные программы вы днем с огнем не увидите. Но люди, которые более-менее умные, которым нужны интеллектуальные программы, – учителя, врачи, музейные работники – поздно ночью телевизор не смотрят. К сожалению, им спать надо ложиться. Телевидение с натяжкой, но искусство, и его задача поднимать аудиторию до определенного уровня, а не опускать ее. Наше телевидение абсолютно точно опускает.

В России долгое время телевизор был своеобразным гуру, который учил, воспитывал, просвещал, давал установки. И это, как ни странно, до сих пор сохранилось. Даже у относительно молодых людей. Раз по телевидению сказали, значит, правда.

Президент – главная положительная новость

– В чем же по вашему главная беда нашего телевидения?

– В том, что оно клонирует само себя. Его беда – отсутствие новых идей, программ, рассчитанных на разные аудитории. В основном, это такая телевизионная попса. Раньше героев создавали жизнь и обстоятельства. Теперь берут пять человек и из них делают "звезд". Эти программы рассчитаны на очень молодых людей, и они создают иллюзию простоты достижения цели. Цель – популярность и зарабатывание денег. Ни одна программа не утверждает культ планомерного достижения цели и работы.

Кроме того, телевидение сейчас несвободно и зависимо, создает такую виртуальную реальность, что очень опасно. Стабильности нет в стране, но стабильность есть на экране. У людей идут мозги наперекосяк. Они же видят, что происходит в реальности. Самый главный фактор стабильности у нас – это президент, который присутствует во всех новостях и которая самая главная положительная новость. Все довольны, и все спокойны. Мне кажется, любой стране пойдет на пользу здоровая критика власти. Иначе мы окажемся в ситуации кривого зеркала.

Вот сейчас с законом о монетизации льгот все очень наглядно. Власть придумала закон и попросила телевидение его пропиарить. Не осветить! Не разъяснить! Не подискутировать на эту тему, что логично, когда затрагиваются интересы огромного количества самого уязвимого населения.Все вылилось в государственный пиар. Нашли старичков и старушек из сельской местности, которые благодарят, что этот закон будет принят, что им деньги нужны больше, чем бесплатные льготы.

Сейчас население страдает и протестует, а власть дико изумлена, потому что она тоже видела этих довольных старичков, которых находило усердное телевидение. И все оказываются в ситуации тотальной лжи. Зрители обвиняют телевидение в том, что то их обманывало, власти обвиняют телевидение в том, что оно как следует не разъясняло населению реформу. Когда телевидение лишают нормальной функции – служить интересам общества, а не интересам власти, получается вот такая западня.

Умные не обижаются

– Ирина, а тяжела она вообще, шапка телекритика?

– Хлеб критика нелегок. Нужно постоянно смотреть программы, сравнивать, чтобы иметь возможность судить по законам жанра, по которым произведение создано, а не по таким, которые тебе в голову взбрели. Это, конечно, дико утомительно. Бывает ощущение, что с ума сходишь.

В нашей работе важно не допускать некорректных высказываний по поводу внешности телевизионщиков, их манеры говорить, одеваться и так далее. Сейчас же как раз появилась порода, как правило, молодых людей, которые позволяют себе переступить эту черту.

– Приходилось разрывать отношения?

– Ну не то чтобы. Мы знакомы со Светой Сорокиной с 91-го года. Естественно, знаем друг друга как облупленных, на "ты" и как угодно. В общем, можем друг к другу и на день рождения сходить. Но все же это сложно назвать настоящей дружбой. У меня был действительно настоящий друг – Владик Листьев, но он погиб. Мы учились вместе и действительно дружили, и то у нас бывали периоды охлаждения. Временами он не понимал, когда я его критиковала.

– Вы чувствуете обратную связь с критикуемыми? Замечаете, как они меняются?

– Так не бывает: я сказала – они сделали. Но, наверное, если человек вменяемый, он прислушивается. Критика – это всегда взгляд со стороны. Это необходимое условие существования любого из видов искусств или публичных видов деятельности. Мне кажется, для авторов намного обидней, когда критики их программы вообще не замечают, поскольку сказать нечего. Это творцу обиднее, нежели когда его обругают.

– Обижались на вас?

– Ой, конечно. Мильон обид. Но что я могу поделать? Это моя работа. Самые умные не обижаются.

– Вы можете смотреть телевизор и отдыхать при этом?

– Могу, конечно. "Культуру" смотрю. Сейчас пошел такой театральный цикл Анатолия Смелянского. Это замечательный театровед, ректор школы-студии МХАТ, человек, который знает театр фантастически. А я имею счастье быть с ним знакомой. Он, что называется, совершенно не мой клиент. Просто он интеллектуал. И меня его циклы интересуют как творчество. Я очень люблю театр.

– Недавно вы выступили с защитой пламенной коммунистки Сажи Умалатовой, которая принимала участие в программе "Школа злословия". Ее позиция вызвала у вас больше уважения, чем снобистская установка ведущих Дуни Смирновой и Татьяны Толстой. А они вас в программу не приглашали?

– Приглашали. Вряд ли вы увидите меня в этом шоу. Мне кажется, смысл приглашения человека на беседу в том, чтобы его раскрыть по-новому, пытаться его понять, вникнуть в его систему аргументации. Иногда можно, конечно, поставить себе цель показать, что человек идиот. Но это должен быть действительно идиот, чтобы такая цель была оправдана. А Сажи Умалатова у меня вызвала уважение тем, что она от своих взглядов не отступает, ее ничем не свернешь. Мотивация у Дуни с Таней была примитивная: "если я этого не пережила и не помню, то этого не было". Надо иметь в виду, что они и жили в разных ситуациях, хотя и в одно и то же время. И разные у них периоды жизни приходились на те или иные годы. Дуня из хорошей творческой семьи и уж тем более Татьяна. Сравнивать себя с рабочей грозненского завода – это по меньшей мере непродуктивно. Так же они и с Машей Арбатовой поступили. Пришли на разговор в полной уверенности, что Маша идиотка, и потратили все это время для того, чтобы это доказать, что она идиотка и тусовщица!

Пугачеву знаю с пеленок

– Оказывается, ваша мама была классным руководителем в классе, в котором училась Алла Борисовна Пугачева.

– Да. Это был один из первых ее классов после института. Многие ребята из класса приходили к нам домой, в том числе и Алла. Она все время путала нас с моей сестрой-близняшкой, спрашивала, а это Ирочка или Леночка?

– Кто для вас главный судья?

– Есть постоянный круг людей, мнение которых для меня очень многое значит. Например, замечательный литературовед Мариэтта Чудакова, пианист Николай Петров. Есть несколько театральных людей, которых я люблю. Юрский, например. Галина Борисовна Волчек. Это все мои читатели. Вот я ориентируюсь внутренне в том числе и на них.

Прислушиваюсь и к мнению коллег. Еду, например, в машине, застряла в дикой пробке. Звонит Дмитрий Муратов, главный редактор "Новой газеты": "Петровская, прочел сегодня твой материал, знаешь, я давно такого удовольствия не испытывал!". Искренне человек благодарит. Приятно. Это не тщеславие или честолюбие. Просто очень важно, что люди такого круга, такого интеллектуального уровня оказывают мне моральную поддержку. Это чрезвычайно греет.

Беседовал Андрей ТРОХИН.

Фото Ильи ПРОШКИНА.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике