Кумиры

Александр Михайлов: Море люблю почти как театр

Актеру Александру Михайлову в этом году исполнится 60 лет. Время
подводить итоги? Об этом с ним беседовал наш корреспондент.

– Родился я в Забайкалье. И был у меня дед. Перед смертью он
позвал меня, взял мою ручонку детскую и сказал: "Внучек, Шурка,
запомни четыре фразы, и ты выживешь. Люби Россию больше жизни и,
если понадобится, отдай за нее жизнь. Сердце отдай людям без
остатка. Душу отдай Господу Богу. Честь сохрани себе и никому ее
не отдавай".

– Сильно сказано.

– Мне было тогда шесть лет, я ничего не понял, занервничал,
заплакал и убежал. Но шли десятилетия. И я понял, что дед оставил
мне самый мощный фундамент, который может дать отец сыну, дед –
внуку.

– Ты ведь мечтал о море?

– На станции Степь я ничего, кроме степи, не видел. Была одна
лужица в пяти километрах от нашей землянки, которую звали
Переплюйка, потому что с одного берега можно было переплюнуть на
другой. И я мечтал о том, чего был лишен, – о морских
путешествиях. После окончания седьмого класса уговорил маму, и
мы, взяв два наших чемоданчика, уехали во Владивосток. Там я
учился в училище, где ученикам выдавали тельняшки и которое
находилось у самого моря. В свободное время я убегал на берег,
встречал и провожал океанские лайнеры. После училища должен был
отрабатывать на заводе, но сбежал на корабль. Я пришел к капитану
и упросил взять меня учеником моториста.

Но однажды в Охотском море разыгрался страшный шторм. Во льдах
столкнулось несколько кораблей. Погибло много моих ребят. Когда
вернулись в порт, на причале меня встретила сразу поседевшая
мама. "Сын, – сказала она, – или море, или я". Списался на берег,
но надеялся, что не навсегда…

Но судьба распорядилась иначе. Стал бы моряком, не было бы
актера?

– Судьба. Случайно попал на дипломный спектакль театрального
института во Владивостоке. Это был первый выпуск актеров, среди
которых был тогда и Валера Приемыхов. В тот вечер играли Чехова.
И "Иванов" вновь переворачивает мою жизнь.

– А с какой роли начался твой театр?

– Представляешь, с ходу Достоевский… Первая роль – Родион
Раскольников. Я психологически не был готов к такому материалу. И
теперь убежден, что к Федору Михайловичу надо приближаться
осторожно и осознанно.

– В Малом ты играешь вот уже несколько сезонов царя Ивана
Грозного…

– Когда выхожу на сцену, я так волнуюсь, что у меня теряется
голос, немеет левая рука. Но вот начинаю играть, и меня будто
возносит над залом, над зрителями.

Мало кто знает, что Грозный был потрясающим композитором, писал
стихи. Однажды мне композитор Георгий Свиридов сказал: "Мне твой
царь симпатичен. Он любит Россию и страдает за нее".

– Ты согласен с постулатом: "Счастье – это когда тебя понимают"?
Тебя понимают твои близкие?

– Мой дом – моя крепость, и от этого никуда не денешься. У нас
бывают споры с супругой Верой по поводу сегодняшней ситуации в
стране. Иногда не совпадают точки зрения на будущее России, не
всегда происходит стыковка. И в то же время есть другая прочная
основа. Мы прожили вместе большой срок – больше 35 лет. Конечно,
в наших отношениях преобладает самое главное – любовь и уважение
друг к другу.

– А ты помнишь, Саша, как вы познакомились с Верой?

– О, это очень интересная и своеобразная история! Мы целый год
проучились в одном институте, не зная друг друга. И вот в
раздевалке я как-то обратил внимание на то, что рядом с моим
синим пальто появилось женское – зеленое-зеленое, как лягушка.
Висит рядом день, два, три, месяц, второй… Я привык с ним
"здороваться" за рукав: "Привет, привет!" Потом однажды смотрю
-пальто исчезло. И какое-то чувство странное возникло – будто
чего-то не хватает. Через неделю "зеленая лягушка" опять
появилась на прежнем месте. И я почему-то обрадовался.

Тогда вышел фильм "Никто не хотел умирать" с Бруно Оя в главной
роли. И вот подбегает ко мне миловидная девушка в очках и
говорит: "Знаете, вы похожи на моего самого любимого актера –
Бруно Оя!" Я ей так, по-хамски немного, ответил: "Ну, это ваши
проблемы…"

Потом у приятеля спросил: "Что это, мол, за дура в очках?" Но
"дура в очках" стала почему-то приходить на мои отрывки,
благодарные слова какие-то говорить… Прошло еще полгода, и
однажды мы одновременно вошли в раздевалку. Смотрю, она надевает
пальто. То самое. Зеленое. С которым я за руку здороваюсь…

– У тебя два сына – Владик и Костя…

– … в театре они не работают.

– Саша, за плечами большой жизненный опыт, много ролей в театре и
кино. Что тебя сегодня тревожит?

– Боль за Россию, за все, что происходит в ней.

Я довольно часто выступаю со своими творческими встречами, иногда
в тюрьмах. Однажды ко мне подошел уголовник и спросил: "Вам не
страшно, что нас скоро будет больше, чем вас?" Жуткая фраза, от
которой я покрылся холодным потом.

Михаил КОСТАКОВ, заслуженный работник культуры России.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике