Юрий Назаров: Совесть старался не продавать

Возможно, именно поэтому киношному отцу "Маленькой Веры" после увольнения из театра предложили на выбор три должности - билетера, гардеробщика и уборщицы

В самом начале долгого разговора с Юрием Назаровым я сказал, что мне очень нравится “Маленькая Вера”.
“Да нравиться она не может, – сердито уточнил артист. – Это же правда, а разве может нравиться такая правда? Если только как произведение…”
Дотошный человек Юрий Назаров. Так и беседовали, местами слегка переругивались. Я ему: “Ваша жизнь в искусстве…” – а он мне: “Да что искусство…” И рассказал, что Модильяни, когда его спросили, картины или кошку он будет спасать при пожаре, ответил: “О чем речь? Конечно, кошку!” Назаров убежден: была бы достойная жизнь, а искусство будет.
Вспомнил Б.Н.Симолина, преподававшего в Щукинском, которое актер окончил в 1960 году. Еще в те времена учитель говорил: “Вы, ребята, это шибко не запоминайте, но в принципе в истории, в веках искусство и государственность никогда не развивались в прямо пропорциональной зависимости. Чем сильнее было государство, тем ниже искусство, и наоборот…"
– Многие актеры жалуются на зависимость, а у вас претензии к свободе.
– Я человек простой… Как Монтень, любивший, чтобы им кто-то руководил. А вообще мне неловко говорить о себе, потому что на сегодняшний день у меня, возможно, несколько иное положение, чем у других актеров. Как бы это не получилось поучением сытого голодному. Но личную внутреннюю свободу я давно завоевал, потому что никогда ни на что сильно не надеялся в этой профессии, с первого дня был готов к худшему. Сознание, что положение в любой момент может измениться, всегда со мной. Я не очень завишу от режиссеров, мне не надо унижаться.
– Вы не агрессивны в претензиях?
– То, на что я смолоду по глупости претендовал, давно ушло, я давно успокоился и в том свободен – с самим собою и вообще.
– И в возрасте есть своя благодать?
– А как же, но есть и недостаток. Раньше мне все нравилось, а теперь стал занудой, во всем улавливаю что-то огорчающее. Все чаще нахожу ущербины в кумирах, но борюсь с этим.
– Юрий, сегодня многие связывают свои надежды на возрождение нравственности в обществе с верой, с церковью…
– Не знаю, я материалист. Выход – в свободе совести, только в свободе… У нас потрясающая вещь произошла. Мы 70 лет топтали церковь – и тем подняли ее, а диалектический материализм возносили и вдалбливали – и тем уронили. Неуспехи философии связаны с противоестественными методами насаждения. Живое силой не делается. Силой можно кого-то победить на время, а вырастить силой какой-то стебелечек, ягненка или ребенка нельзя.
– Сколько фильмов в вашем послужном списке?
– Около 150, но это и с мелочью, и со стыдом, хотя совесть я старался не продавать. Один раз мог бы продать – за ставку, но, спасибо, не купили. Причем не продавал не из каких-то высоких соображений, а потому, что рожал – воспитывал детей. У меня их много. И ни от одного не хотел бы услышать, что воспитываю в них одно, а на экране служу другому.
– Есть ли точки пересечения вашего характера и характеров ваших героев?
– Бесспорно. Актер вообще работает “из себя”. Но вас, видимо, интересует другое: присущи ли мне, как человеку, те симпатичные, положительные черты большинства экранных героев? Способен ли я совершить то, что совершают они? Конечно, всего совершенного моими персонажами мне не совершить. Взять хотя бы одни гибели: сколькими смертями погибали мои герои. Мне же, как человеку, предстоит всего одна. Но я бы хотел походить на своих героев в лучших их проявлениях. Вот так.
– Юра, а почему вдруг вы, представитель другого поколения и идей иных, решились сниматься в “Маленькой Вере”?
– Когда я сценарий прочел, мне сниматься в этой чернухе не хотелось. И от режиссера Васи Пичула я это не скрывал. “Васенька, – говорю, – а тебя не смущает, что я, непьющий человек давным-давно, похмеляться никогда не мог? Есть у нас актеры, которые эту тему знают гораздо глубже”. “Нет, – отвечает Вася, – не смущает”. Тогда я ему свою правду и выложил. Единственное, что привлекло меня в фильме, – это тема боли. Ведь это не вина, а беда Вериного отца. Он детей-то любит, но в душу им залезть не умеет. Любит, но дубово, по-темному, по-нашему. Это горе его. И неспроста гибнет именно он, хоть и ножиком махал. Вот эту самую боль хотелось сыграть – которая от дури. Вася меня понял и отдал мне мою стариковскую правду, за что я ему безумно благодарен.
– Ваши любимые режиссеры до выхода “Маленькой Веры”?
– А.Тарковский, Ю.Егоров, А.Сурин, В.Шукшин… Да нет, трудно так говорить. Каждому из вышеназванных я обязан счастливыми мгновениями в моей актерской жизни.
Шукшин и Тарковский прошли великую школу несчастья, причем каждый по-своему: Тарковский с интеллигентской стороны, Шукшин – с народной. И, кстати, они шли навстречу друг другу. Шукшин от жизни – к осмыслению. Тарковский с высот своих интеллектуальных, но ни в коем случае от жизни не отрывался. Вы же помните, как “Андрей Рублев” заканчивается? Камера ползет по фрескам, расцвечиваются краски, нарастает хорал – и удар грома. Милосердный Спас Звенигородский. Тишина. Побежали струйки воды -дождь. И лошади. Вот эта жуткая жизнь родила великое духовное искусство.
– Смиряетесь ли с проигрышем, неудачей?
– А куда же денешься? Как ты с ними не смиришься, когда она “неудача” твоя, уже отснята и существует независимо от тебя? Остается лишь уповать, что “просуществует” она недолго.
К неудачам отношу и то, что после 30 лет работы в Театре киноактера и полторы сотни ролей меня (и не только меня, как известно) уволили по сокращению штатов. Но чтобы совсем не обижать, предложили на выбор три должности – билетера, гардеробщика или уборщицы. Некоторое время работал с Дорониной.
А так жил на то, что дочкину квартиру сдавали да чтением стихов и пением под гитару подрабатываю. Зато знаю, как жить.
– Как?
– А как Лука у Горького, которого мне как-то в театре предложили сыграть. И на дне человеком нужно быть, помогать нужно.
– Что вы ненавидите в людях?
– Захребетничество. Всяческое стремление достичь чего-либо (успеха, удовольствия, благополучия) не своим трудом, а за чужой счет.
– Что вас привлекло для участия в вечере памяти В.А.Солоухина?
– Его духовное, нравственное начало. Его неподдельная любовь к своей Родине, к малой родине, к природе, наконец, к людям.
Вообще, ваша владимирская земля богата на таланты. Взять хотя бы поэта-песенника А.Фатьянова, память которого чтут в Вязниках. Нам, с моей женой, актрисой Людмилой Мальцевой, посчастливилось однажды принимать участие в Фатьяновских праздниках. И мы убедились в искренней любви не только владимирцев, но и людей со всех уголков России, к поэзии этого замечательного русского человека.
Москва-Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике