Евгений Маргулис:

Взял гитару из зависти к соседу

Не так давно во Владимире с огромным успехом выступила "Машина времени". Ее поклонники и поклонницы могли видеть и слышать сразу всех легендарных "машинистов": Макаревича, Кутикова и Маргулиса. Нам удалось записать интервью с одним из них, Евгением Маргулисом. Накануне 8 Марта мы дарим его всем нашим читательницам – "Машины" почитательницам.

– Все поют про вино,

про дороги и баб.

И про то, что было давно.

Кто был сильным в любви,

оказался вдруг слаб.

И печально глядит за окно.

То ли свет, то ли тьма,

а вокруг тишина,

Куча пыли закрыла дома.

Кто-то бродит как кот,

кто-то сходит с ума,

Если грустно, то явно зима, – нашу беседу сразу после концерта Женя начал со стихов.

День концерта был морозным, но любимые поколениями советских людей песни "Машины" согрели слушателей. Они пели вместе с артистами.

– Разве это не приятно?! – восклицает Евгений. – У вас во Владимире очень музыкальная публика. Потому и работается с вдохновением. Хочется петь и петь.

– Женя, вот вы взяли в руки гитару? А зачем?

– Завидовал соседу. У меня был такой – нормальный московский хулиган, который здорово играл блатные песни. А я этого делать не умел.

А тут еще появился "Битлз" – и все в моей голове поменялось. Сосед показал мне три сокровенных аккорда. На какое-то из 12-13-14-летие мне подарили гитару, и я понял, что из этих трех аккордов могу сделать нечто большее.

– И долго вы играли по дворам?

– Помнится, меня пригласили в какой-то ансамбль барабанщиком, когда мне было 16 лет. "Не все ли тебе равно, на чем играть", – сказали мне. Я поиграл какое-то время барабанщиком, но быстро понял, что это не моё.

И тут познакомился с Макаревичем. Познакомил нас мой старинный приятель, который давал на концерты аппаратуру взамен того, что ему давали поиграть на флейте. Сложный был бартер. Макар сказал: "Слушай, на гитаре ты играешь весьма неплохо, но гитарист-то ведь я. Давай ты будешь басистом". Мне было без разницы, и я ответил: "Давай". Так что получается, что во всех коллективах, куда я попадал, я оказывался вроде бы не на своем месте.

– Насколько я знаю, боюсь ошибиться в последовательности, это были "Машина времени", "Воскресение", "Аракс"…

– Когда "Аракс" запретили, я года полтора вообще ничего не делал, потому что за мной тянулся "послужной список".

– Что это такое?

– КГБ, антисоветская пропаганда..

– И все это из-за песен?

– Из-за песен, из-за развязного поведения на сцене. В 83-м или 84-м году меня забрал к себе Юра Антонов, сказав: "Черт с ним, что твоя фамилия ходит в "черном списке". Ты будешь у меня совсем бесфамильным человеком". Так он дал мне возможность зарабатывать какие-то деньги. Так продолжалось несколько лет, потом мне все это безумно надоело, и тут-то и случилась перестройка.

Я стал заниматься "самим собой". Случился "Шанхай", после "Шанхая" опять случилась "Машина времени", и почти в то же самое время мы после 15-летнего перерыва восстановили "Воскресение".

– В чем основное различие вашего отношения к "Машине времени" и "Воскресению"?

– "Машина времени" была без меня и будет без меня, а "Воскресение"… Во-первых, я считаю, что это просто гениальная группа, а во-вторых, мы сделали его своими лапками. Это – свое детище и оно – вот такое вот.

– У Макаревича не было ревности к вашей работе с "воскресниками"?

– Во всяком случае, напрямую мне этого не высказывали. Я ведь, в конце концов, тоже не ревную его к каким-то другим проектам.

В 2000 году музыканты "Воскресения" вместе с группой "Машина времени" дали шоу "Пятьдесят на двоих" (20 лет – "Воскресению" и 30 – "Машине времени"). По оценкам специалистов и знатоков, ему не было равных в истории мирового рока.

– Все знают, что вы всегда сочиняли песни, и вот уже несколько лет занимаетесь блюзом.

– Блюзы я любил. Я хотел сыграть их так, как хочу, и чтобы никому не приходилось объяснять, что мне нужно. Впервые я "снял" песню (т.е. спел по нотам. – Прим.авт.) году в 1979-м. Это был один из блюзов Ареты Франклин. "Битлы" были, конечно, классными. Но по-настоящему меня "прибило" именно черное блюзовое пение, и я очень много им занимался.

– Время оказывает влияние на вашу музыку?

– Существует два вида музыки: плохая и хорошая. А время сказывается только на количестве волос и цвете лица. Каким я был – таким остался: талантливым, молодым…

– Если говорить о западной и восточной культуре, вам не кажется иногда, что вы…

– …кажется, кажется. Иногда кажется, что я не там родился (что на 98 процентов правда), но мне здесь очень нравится.

– Из нашей музыки вам что-нибудь нравится?

– Мне безумно нравились "Манго-манго", "Грин Грей" – они прикольные. Я их заметил, будучи на каком-то ужасном фестивале, где в числе прочих были эти ребята. Чиж – классный. Тоже блюзовый человек. Народу нравится, ну и пусть играют. А так, в основном, я слушаю либо негритянские хоры, либо толстый, жирный американский джаз, либо – блюзы.

– Наверное, не так много людей, которые принимают и понимают ваше творчество?

– Естественно. У меня есть своя аудитория, своя нишка, и она мне нравится.

– Женя, вы не задумывались над тем, чтобы начать выступать самостоятельно?

– Почему же? Просто не знаю, как это будет выглядеть. Я ведь не люблю традиционный блюз – люблю блюз с аномалиями: с заменой аккордов, с заменой слов. Чёрт его знает – посмотрим. Я знаю, что если буду работать, то это будет очень хорошо. Просто потому, что я плохо ничего не умею делать.

– Чем бы вы хотели закончить нашу беседу?

– А что если опять стихами?

Еще вчера я был так молод,

Я влюблялся в то,

в чем смысла нет.

Утолив любовный голод,

Мне до фени было,

будет завтра или нет.

Михаил КОСТАКОВ,
заслуженный работник
культуры России.

г.Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике