Игорь Кириллов: Я с трудом открестился от чужого ребенка

А людская молва женила его то на Анне Шиловой, то на других партнершах по эфиру

– ТВ – это искусство быть самим собой в предполагаемых обстоятельствах. Стараешься быть положительным героем. Но не "дамой, приятной во всех отношениях", а обычным человеком с недостатками.

Хотя с недостатками лучше бороться в реальной жизни, а не на экране. Если же будешь строить из себя идеал, зрители это скоро поймут и напишут тебе письмо.

По письмам было легче ориентироваться, чем сейчас – по рейтингам. Они какие-то безликие. А раньше приходили персональные письма. Ты знал, что здесь переборщил, а здесь недоделал. Публика гораздо умнее, чем это принято считать среди телевизионных профессионалов.

Кириллову неважно, как называют человека на экране: диктором, ведущим или автором. Главное – чтобы он был настоящим артистом. И это понятно, Кириллов – актер по образованию.

– Я хотел быть режиссером. Поступал во ВГИК на режиссерский факультет. Это был 1950 год. С фронта вернулось поколение, много испытавшее, имевшее жесточайший жизненный опыт. А мне еще 18 не было. Порекомендовали идти на актерский факультет. Поучился я на актера во ВГИКе, потом перешел в училище Малого театра. Окончил его, поработал на Таганке (не любимовском еще), потом пришел на ТВ.

Как мне сказали, для того, чтобы стать режиссером-постановщиком, нужно пройти школу ассистента, побыть вторым режиссером и только потом можно стать режиссером-постановщиком. Лет на 25, мол, рассчитывай учебу. А мне тогда было 25. Ну, думаю, к 50 годам мечта сбудется. И стал помрежем.

А потом неожиданно был конкурс дикторов-мужчин. Тот день был очень тяжелый. Приехал хор старых большевиков, их везли в разбитом автобусе, старых людей за 80 лет. Утром они репетировали на ТВ, а вечером – прямой эфир. Я беспокоился об их состоянии.

Конкурс я прошел – память была хорошая. За ночь на всякий случай выучил наизусть "Правду". Через 15 минут объявляют: "Ты взят". "Ну, хорошо, – говорю и бегу в студию к старым большевикам. А режиссер заявляет: "Никаких большевиков – ты сегодня в прямом эфире".

На фотографии, которая у меня есть, далеко не с первого прямого эфира, я похож на человека, которого через секунду расстреляют. Так что нюансы ТВ я осваивал на практике.

– Какое самое большое открытие вы для себя сделали?

– То, что нужно быть самим собой. Человек на ТВ – это не актерская работа. Экран – рентген. Человеку на ТВ нельзя быть плохим. Можно скрывать свои недостатки, но через полгода тебя будут знать, как облупленного.

Кириллов вел свою первую программу новостей, называвшуюся тогда "Последние известия". И ему было не до артистизма. Но что-то было в новом дикторе такое, что позволило ему стать любимцем публики. Не только властей, но и простых смертных.

Он читал новости, делал репортажи, очерки о людях искусства, много лет был ведущим "Песен года" и "Голубых огоньков". Одинаково артистично делал дубли записи передачи и вел живой эфир. Как ему это удавалось?

– Путем внушения можно добиться того, что любое, самое незначительное дело будет захватывать полностью и быть самым интересным на свете. Без этого не стоит и пытаться выходить в эфир.

– Но это нереально: с удовольствием делать то, что делать не нравится…

– А фантазия для чего? Вы имеете в виду сообщения о деятельности Политбюро? Я очень не любил по четвергам, когда заседало Политбюро, вести программу "Время". Но, с другой стороны, у меня просыпался спортивный интерес, азарт. Смогу ли я убедительно и доходчиво прочесть официальную информацию? Лучшей похвалой для меня было, когда наш сосед, маршал Советского Союза, дважды Герой Евгений Яковлевич Савицкий, мне говорил: "Ты так хорошо вчера все рассказал, что я сегодня даже "Правду" не читал".

Бывало, и исправлял некоторые пассажи. Читать было трудно – часто постановления из ЦК или Политбюро приходили с рукописными исправлениями Лигачева или Яковлева.

Однажды попался сложный текст речи Андропова. Я чувствовал, что две части выступления генсека не связываются между собой ни по настроению, ни по логике. Мучился ужасно, сделал несколько дублей. А как только запись вышла в эфир, понял, почему было тяжело. Редакторы перепутали и подкололи речь Андропова к выступлению какого-то маршала в "Красной звезде". Переполох был страшный.

Кириллов ждал, что его уволят. Отделался выговором с занесением "за формальное отношение к работе". Но были у такой работы и приятные стороны.

– Я всегда удивлялся осведомленности своих поклонниц. Они знали где я живу, номер телефона, подъезд телецентра, из которого я выходил. Однажды меня встретила женщина с двумя детьми и заявила, что 14-летний мальчик рядом с ней – мой сын. Она рассказала мне, что я в 1946 году возвращался с фронта и остановился на несколько дней в ее доме. В результате чего она и родила.

Еле-еле мне удалось откреститься от "сына". Объяснил, что во время описываемых событий мне исполнилось 13 лет. Вряд ли я был способен на подобные подвиги. Но это выдающийся случай. На самом деле поклонниц было не так уж много.

Многие думали, что моя постоянная партнерша по "Голубому огоньку" и "Песне года" Анна Шилова моя жена. На самом деле мою жену зовут Ирина Всеволодовна. В этом году у нас золотая свадьба. Она тоже творческий человек. Многие годы работала на ТВ звукорежиссером. Часто озвучивала зарубежные фильмы, в частности, сериал "Спрут". У нас двое детей: дочь окончила Московскую консерваторию, и сын.

– Вы сравниваете ТВ "ваше" и современное?

– Сегодня скрупулезно, по научным методикам, вычисляются рейтинги программ. А в прошлые годы рейтинг определялся просто – мешками с письмами зрителей. Пришло десять мешков на передачу – значит, она состоялась. Один – что-то не так. А полмешка – провал.

Все, что сейчас творится на ТВ – зеркальное отражение процессов, происходящих в стране, и удивляться тут нечему. К тому же у меня, как и у любого телезрителя, есть возможность переключить кнопку, если что-то раздражает.

– Игорь Леонидович, что бы из вчерашнего дня вы могли взять в сегодняшний?

– Оптимизм. Так или иначе, мы оставались оптимистами. Пусть мы принесли себя в жертву, но значит, жертва такая была неизбежна. Главный судья человеку – он сам. И сегодня я ни о чем не жалею.

Михаил КОСТАКОВ,
заслуженный работник
культуры России.

Фото из архива редакции.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике