“Манеры пастуха, а внешность лорда”

Так говорили об известном артисте Борисе Химичеве. Изысканный внешний облик он сохранил и в 70 лет

Встреча для вас

"Манеры пастуха, а внешность лорда"

Так говорили об известном артисте Борисе Химичеве. Изысканный внешний облик он сохранил и в 70 лет

В Московском Доме актера состоялось чествование юбиляра – популярного артиста театра и кино, народного артиста России Бориса Химичева, интервью с которым мы и предлагаем читателям "Призыва".

Когда-то Владимир Высоцкий сочинил песню, в которой были слова:

Я вышел ростом и лицом,

Спасибо матери с отцом…

Обозревая актерские создания Бориса Химичева (на сцене и в кино), хочется задать ему вопрос: а не течет ли в его жилах "голубая кровь"?

– Мне хотелось бы верить в собственный аристократизм. Тем более что сейчас модно изучение фамильных корней и родословной, расплодилось неимоверное количество мнимых аристократов, дворян, помещичьих отпрысков, – объясняет Борис Петрович. – Но я верю в аристократизм духа. И могу похвастаться своим деревенским происхождением. Родился на Украине, в селе Баламутовка Хмельницкой области. Мама – сельская учительница, хохлушка. Отец – председатель колхоза, русский.

– Борис Петрович, как вы считаете, ваша карьера удалась?

– Слово "карьера" теперь звучит как-то неприятно. А вообще-то так: на сцене не все получилось, но благодаря кино карьера удалась. При этом мне никогда ничего не давалось в готовом виде. Я все брал сам.

– Как вы стали актером?

– Сначала поступил на радиофизический факультет Киевского университета. Но меня всегда окружали студенты-гуманитарии – историки, актеры. Я чувствовал, что занимаюсь чем-то не тем. Год покрутился в студии при Театре им. Ивана Франко. А потом поехал покорять Москву. В моем чемоданчике лежала кипа документов. По существующей и поныне практике, поступал одновременно во все театральные вузы. И во все был принят. Оставалось выбирать. Предпочел я школу-студию МХАТа, учился на курсе Павла Массальского. А по ночам подрабатывал слесарем в троллейбусном парке на Миусской площади.

– А жили где?

– Актеры моего поколения прекрасно помнят общагу возле Рижского вокзала. С огромным количеством клопов, замусоленными матрацами и молодежной вольницей. На подъездных путях там частенько продавали в розлив вино. И мы то и дело посылали туда "гонца" с чайником и с нетерпением ждали, что ему сегодня плеснут – красного или белого.

– Став актером, вы нравились себе в этом качестве?

– Лишь раз я почувствовал себя гением. Но ненадолго. Я играл Ясона в "Медее", которую поставил Николай Охлопков в Театре им. Маяковского. Шла сцена, где Ясон страдает по убитым детям. Воплю я свой текст и вдруг слышу, что мои слова возвращаются мне откуда-то с небес. Я ощутил себя великим трагиком. Ну, думаю, вот оно, рождение второго Остужева. Со сцены уходил в полном смятении чувств… А оказалось, что актер, который играл со мной эту роль в очередь (но реже), сидел наверху, на колосниках, с рабочими сцены. Нарезали они там себе колбаску, выпивали, и мой сменщик показывал им, как "на самом деле" надо играть тот или иной кусок. Он синхронно со мной произносил текст… С тех пор большой уверенности в своем даровании у меня не было.

– Но другие-то наверняка вами восхищались. И поклонницы, надо думать, были.

– Конечно, были. И всем им я благодарен за внимание и, скажем так, за более деликатные знаки. Но сейчас я вступил в ту полосу, когда поклонницы оставили меня в покое.

– Ну вам, с вашей импозантной внешностью, стоит только поманить…

– Э, нет. Поклонницы – это не те, которых манят. Поклонницы сами выбирают предмет обожания. А по поводу внешности хорошо высказалась моя будущая теща, когда меня с ней знакомили: "Да, у него манеры пастуха, но внешность-то лорда!"

– Когда вы ухаживали за дамами, куда вы их водили? В рестораны, в музеи, в парки? Или предпочитали импровизировать?

– Кошелек в моем кармане был очень тощим. И с женщинами я всегда уютнее чувствовал себя на природе. Там находил выход из любой ситуации: если дождь – знал, где укрыться, если ночь – где заночевать, если хочется есть – разжигал костер и готовил на нем. А в ресторанах я всегда чувствовал себя неуютно.

– Но, видимо, вы были неотразимы, коль скоро вам удалось покорить сердце царицы сцены Татьяны Дорониной. Ведь вы почти десять лет были с ней в браке. Как вы пленили ее?

– На этот деликатный вопрос ответим так: Татьяна Васильевна обладает большим запасом достоинств, и потому могла позволить себе маленькую слабость. Эта сверхталантливая, сверхобаятельная, сверхинтересная во всех проявлениях женщина, позволила себе увлечься… Я считаю, что мужчина должен быть признателен женщинам, с которыми сводила его жизнь, с благодарностью вспоминать о них. Ведь встреча мужчины и женщины всегда не случайна…

– Вы который раз в браке?

– Это мой пятый брак. И я безмерно рад, что методом проб и ошибок десять лет назад нашел женщину, которую называю теперь женой. Галина Васильевна – выпускница МГУ, филолог. Но сейчас не служит, посвятила свою жизнь мне, за что я очень ей благодарен.

– Борис Петрович, вы работали на сценах театров им.Маяковского, Российской армии, им.Моссовета… Чем объясняются причины смены коллективов?

– Поводы были разными, в двух словах не рассказать. Лучшие свои роли я сыграл на сцене "Маяковки" с такими замечательными партнерами, как Н.Гундарева, А.Джигарханян, А.Лазарев, С.Немоляева и Т.Доронина, моя бывшая жена. Лучшим театральным авторитетом я считаю главного режиссера этого коллектива Андрея Гончарова.

– Узнаваемая внешность выручала когда-то?

– Бывало. Как-то раз окружили машину подвыпившие подростки. "Вылезай, – говорят, – разберемся". Деваться некуда. Взял железяку потяжелей и вышел из машины. Вижу, они расплываются в улыбке: "О-о, сыщик!" Узнали меня по роли бандита Паленого в фильме "Сыщик".

– На съемочной площадке вы хорошо себя чувствуете? Кинокамера не смущает?

– Смущает обилие посторонних во время съемки. Особенно если нужно играть постельную сцену, как это было в работе над эротическим фильмом "Дафнис и Хлоя". Мы с партнершей (молоденькой девушкой без всяких комплексов) стояли в костюмах Адама и Евы, и, когда раздалась команда "Начали!", я вдруг понял, что прилюдно абсолютно не готов делать то, что между мужчиной и женщиной обычно происходит наедине. Даже для имитации этого акта нужен кураж. Так что мне пришлось попросить режиссера повременить с командой "Мотор!", чтобы сосредоточиться. А потом ничего, завелся, даже понравилось.

– Есть работа, любимая жена. Как говорится, чего же более?

– Да, я счастлив, что в наше неустойчивое время я востребован. Сейчас запущены два фильма с моим участием. Дел невпроворот.

– И последний вопрос, Борис Петрович. Вам исполнилось 70 лет. Наверное, есть что вспомнить, подвести итоги?

– Когда-то мечтал о карьере математика. Но стал артистом, о чем ничуть не жалею.

Михаил КОСТАКОВ,
заслуженный работник
культуры России.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике