Виновной в гибели владимирского тяжеловоза признана конюшня

Суд отказал директору госконюшни в денежном иске к спонсору В № 13 "Призыва" за 30 января мы рассказали, что директор ГЗК "Владимирская" Илья Симаков подал в суд на...

Суд отказал директору госконюшни в денежном иске к спонсору
В № 13 "Призыва" за 30 января мы рассказали, что директор ГЗК "Владимирская" Илья Симаков подал в суд на одного из спонсоров учреждения – жительницу Владимира Анжелу Грачеву.

Не выдержав чудовищных условий содержания на конюшне, в прошлом году погиб еще один элитный владимирский тяжеловоз по кличке Спартак. Анжела Грачева из сострадания почти два года заботилась об умирающем животном.
Чтобы вывезти Спартака из конюшни, Анжеле пришлось заключить с учреждением договор передачи лошади. В документе говорилось, что Анжела забирает тяжеловоза в свое хозяйство для коммерческих целей, конь стоит 150 тысяч рублей, и девушка несет за него ответственность. Анжела не придала особого значения содержанию документа. Ведь на конюшне ей объяснили, что подпись под договором – пустая формальность, документ – типовой, других образцов договоров в учреждении просто нет, и для благотворительницы это единственная возможность забрать лошадь.
Директор конюшни, скорее всего, понимал, что Спартак совсем не пригоден для использования в коммерческих целях – конь был неизлечимо болен. Илья Симаков знал и то, что Анжела не является предпринимателем, не имеет своего частного подворья или фермерского хозяйства (Грачева работает стоматологом в одной из владимирских больниц). Директор конюшни заверил Анжелу: он также отдает себе отчет в том, что передает ей коня не для целей, указанных в договоре, а просто на лечение, но все-таки настаивает на ее подписи в стандартном договоре – "ради галочки".
Только потом Анжеле открылась истинная цель этой "формальности". Документы содержали заключение ветеринарного фельдшера конюшни о том, что на момент передачи тяжеловоз был "клинически здоров". Поэтому после гибели коня Илья Симаков стал утверждать, что в гибели коня виновата Анжела и теперь она обязана заплатить.
Догадываясь, что договор с Грачевой на деле можно назвать фиктивным, а добрые намерения Анжелы подтвердил не один свидетель, Илья Симаков, тем не менее, убежденно и самоуверенно на протяжении всего судебного процесса заявлял, что волонтерка все равно обязана расплатиться с конюшней согласно договору. Своим упрямым желанием "доказать недоказуемое" директор привел в замешательство не только всех участников суда, но даже судью Ирину Сергееву.
Возможно, подав в суд на спонсора, директор учреждения хотел таким образом прикрыть собственные ошибки в глазах федерального руководства и общественности. Ведь в последние годы состояние госконюшни дошло до полной разрухи и нищеты. Но этот судебный процесс, наоборот, придал проблеме еще более широкую огласку.
То, что элитный тяжеловоз Спартак погиб именно вследствие условий содержания на гос-конюшне, подтвердил преподаватель Военно-ветеринарной академии им. Скрябина, член правления Российского Конно-ветеринарного объединения, кандидат ветеринарных наук Кирилл Мануйлов. Кирилл несколько раз по просьбе Анжелы приезжал из Москвы осмотреть Спартака и специально консультировался по этому поводу у своих столичных коллег, а также у коневодов из Германии. Рекомендации по лечению тяжеловоза Анжеле давала и президент владимирской общественной организации "Центр защиты животных "Валента", руководитель ветеринарной клиники, кандидат ветеринарных наук Валентина Сокова. Она также выступила в защиту Грачевой в суде.
– Анжела – человек жалостливый. Видно было, как она хочет помочь животному, – сказала Валентина Сокова. – Я знаю, какие ужасные условия на госконюшне – была там в связи с похожей ситуацией. В тяжелом состоянии на конюшне сейчас многие тяжеловозы. Если бы у нас было больше таких людей, как Анжела, может быть, исчезающую породу удалось бы спасти.
Анжела поместила Спартака на подворье коневода Михаила Штерна в селе Малое Борисково Суздальского района. Таких коневодческих хозяйств, как у Штерна, единицы. Штерн наладил контакты с коневодами из-за рубежа, на его ферме все оснащено по немецким технологиям. У каждой лошади специально оборудованное место, своя прогулочная левада. Чистота, порядок, хорошее питание и уход. У Штерна конь прожил больше года в образцовых условиях.
– У Спартака было тяжелое воспаление ног, вызванное антисанитарией на госконюшне, – подтвердил Кирилл Мануйлов. – Это нередкое заболевание у лошадей, которые содержатся на запущенных конезаводах. У Спартака оно перешло в поражение кости, на ноге образовалась огромная кровоточащая опухоль – саркоид. Если "перевести" этот недуг в терминологию, принятую для обозначения человеческих болезней, можно сказать, у коня развился рак кожи. Онкология перешла в последнюю стадию, так что опухоль была видна "невооруженным глазом".
– Спартак был неизлечимо болен, – подчеркнул Кирилл Мануйлов. – Но рекомендации по уходу за ним я Анжеле дал. И это чудо, что она своей заботой облегчила муки животного и продлила ему жизнь. По состоянию Спартака я специально консультировался с российскими и немецкими коневодами. Все они, особенно европейские специалисты, были в шоке: до чего довели животное. Коллеги даже просили меня разрешить им использовать материалы о Спартаке для своих работ – как пример, до чего может дойти негуманное отношение человека к животному.
Один из свидетелей по делу, суздальский коневод Михаил Штерн, рассказал, как он и его коллеги по просьбам Анжелы старались поддержать больного Спартака – выбрали ему особый режим кормления, обеспечили квалифицированную помощь.
Ольга Стексова, ветеринарный фельдшер госконюшни, упорно отстаивала позицию начальника: переданный спонсору конь был "клинически здоров". Даже когда судья Ирина Сергеева поинтересовалась у свидетельницы: "Как вы думаете, чья квалификация в ветеринарных вопросах выше: фельдшера или кандидата наук?", сотрудник конюшни не смутилась.
– На момент передачи лошади вы видели, что у нее саркоид? – спросила судья.
Фельдшер подтвердила, что опухоль была очевидна.
– Саркоид – это излечимое заболевание?
– Нет.
– Тогда почему же вы в своем заключении признали неизлечимо больную лошадь здоровой?
Свидетельница лишь пожала плечами:
Судья обратилась к Илье Симакову:
– Истец, на каком же основании вы утверждаете, что в гибели лошади виновата Анжела Грачева?
– Она не сообщила на конюшню, что лошадь заболела. Если бы мы знали, то приняли бы меры.
– То есть, по-вашему, тяжеловоз погиб оттого, что спонсор вам не позвонила? А вы сами интересовались его состоянием?
– Нет: Если бы лошадь погибла на конюшне, ответственность не возлагалась бы ни на кого. Но я – человек государственный. Обязан спросить в соответствии с договором!
Последнее высказывание "государственного человека" вызвало недоумение даже у судьи. "Наверно, с этого и надо было начинать", – произнесла она. Фактически директор учреждения во всеуслышание признался, что всего лишь искал повод возложить вину за положение дел на конюшне на "третьих лиц", в противном случае виновников придется искать в своих стенах.
В итоге судья Ленинского районного суда Владимира Ирина Сергеева вынесла решение отказать Илье Симакову в иске. Теперь директору учреждения, видимо, все-таки придется самому объяснить, как госконюшня дошла до состояния, при котором там стремительно сокращается поголовье владимирских тяжеловозов – представителей знаменитой на весь мир породы, сегодня поставленной на грань исчезновения.

Елена ПЕВЦОВА
Фото автора

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике