“МНОГОСЛОВная” прогулка с Андреем Максимовым

Появление Андрея Максимова во Владимире не случайно и связано с выходом в свет его новой книги "Многослов". Писатель, театральный режиссер и телеведущий совершает тур по провинциальным городам России....

Появление Андрея Максимова во Владимире не случайно и связано с выходом в свет его новой книги "Многослов". Писатель, театральный режиссер и телеведущий совершает тур по провинциальным городам России. Его однодневное пребывание в нашем городе организовано ВООПО "Милосердие и порядок" и расписано по минутам. В 11.00 – презентация книги, затем съемки и запись интервью на ведущих телерадиокомпаниях области, в 18.00 – пресс-конференция
в конференц-зале ВООПО, и отклонения от запланированного графика, конечно, неизбежны.

Несмотря на получасовую задержку и ленивое препирательство с коллегами по поводу очередности доступа <к телу>, наша встреча с Максимовым все же состоялась. Мы предложили ему прогуляться от Дмитриевского собора к Успенскому. <Так холодно же>, – кротко заметил он, но гулять пошел. <Это Дмитриевский собор, вы знаете?> – спросили мы его. <Нет>, – честно ответил он, но при приближении к храму был единственным из нас, кто набожно перекрестился.

– Андрей Маркович, вы часто бываете в провинции?
– Да.
– Вы с удовольствием ее посещаете и с какой целью вы это обычно делаете?
– Я бываю в провинции с двумя целями. Чаще всего меня приглашают с лекциями в университеты и институты, а также на встречи со зрителями, что иногда бывает очень смешно. Студентам я рассказываю, как брать интервью в повседневной жизни, потому что 80% своего повседневного общения человек, как ни странно, интервьюирует других. Речь идет не об интервью как газетном жанре, а о том, как правильно разговаривать, например, с продавщицей в магазине, чтобы она тебе ответила не то, что ей хочется, а то, что нужно тебе. Я пытаюсь рассказать людям, как разговаривать с другими людьми так, чтобы получить нужную информацию.
Кроме того, я периодически представляю читателям свои новые книжки, как сейчас во Владимире <Многослов. Книгу, с которой можно разговаривать>. Мне очень нравится ездить и общаться с людьми.
– Можете ли вы сказать, что хорошо знаете провинцию?
– Нет, я ее не знаю. Вот я приехал во Владимир. Если меня спросят, был ли я во Владимире, я скажу: <Да, и ел здесь потрясающе вкусные щи с белым вином>. Город Владимир останется для меня городом, где меня научили есть щи, сдобренные белым вином, добавленным в бульон. Раньше я такого не пробовал. До встречи с вами было одно радио, потом другое радио, дальше будет встреча с читателями, ужин и возвращение в Москву. Могу ли я сказать, что знаю Владимир? Нет, конечно:
– А что вам милее – провинция или столица? Вы ведь из Питера?
– Нет, я коренной москвич. У меня жена из Питера, там родился мой младший сын.
– Вам нравится столичная жизнь? Многие сейчас бегут от нее, утверждая, что в провинции легче общаться, на это остается больше времени, здесь чувствуешь себя не таким одиноким:
– Я в Москве живу всю жизнь. Нравится – не нравится, но <это наша родина, сынок>, как говорится в одном анекдоте:
– То есть сложился некий мир, который вас устраивает, некое сообщество близких вам людей, вам с ними хорошо:
– Это моя родина, которую я хорошо знаю, хорошо понимаю, чувствую себя там комфортно. Я там свой. И я плохо знаю провинциальную жизнь, чтобы ее сравнивать с московской. Я абсолютно уверен, что, например, одиночество внутри человека, а не снаружи. Если человек не хочет быть одиноким, то он не будет одиноким. В книге <Многослов>, которую я представил сегодня владимирской публике, я пытаюсь расшифровывать самые главные слова человеческой жизни. Там есть слово <одиночество>, и я считаю, что одиночество – это не беда человека, а вина. Если человек одинок – значит, он не хочет выйти из этого состояния, если, конечно, он не болен. Но если человек здоровый ноет про одиночество, значит, он сам в этом виноват.
– Одиночество – это все-таки добро или зло? Или это знамение времени?
– Оноре де Бальзак сказал: <Одиночество - замечательная вещь, но не тогда, когда ты один>. Одиночество может быть и добром. У меня среди многочисленных профессий есть профессия пишущего человека. Она предполагает абсолютное одиночество, самоизоляцию в рабочем кабинете, многочасовое бдение над клавиатурой компьютера, но периодически я должен куда-то выходить и с кем-то общаться:
– Но общение бывает разным. И оно может только усилить одиночество.
– Давайте сначала договоримся, что такое общение…

(Беседовать с Максимовым трудно. Не только потому, что он профессиональный и эрудированный собеседник, но и в силу его огромного роста. Это Гаргантюа российской журналистики, и масштаб его фигуры выбивает оппонента из колеи. Встретиться с ним взглядом удается лишь в те краткие мгновения, когда он сам позволяет и когда вы ему становитесь любопытны. А на экране телевизора казался абсолютно нормальным человеком: Великий (в силу размеров) и ужасный Гудвин – только наоборот:)

– Общение – это некий коллектив, некое сообщество, которое тебя окружает:
– Когда вы едете в троллейбусе, вы общаетесь?
– Конечно, нет.
– А что тогда общение?
– Некий канал связи с другим человеком, коммуникация:
– Когда вы говорите с продавщицей магазина, вы с ней общаетесь?
– Безусловно. Но общение бывает вынужденным, а бывает желанным, духовным, интимным, радостным:.
– Есть три вида энергии, которые питают нас. Это энергия солнца, которую мы получаем через пищу, энергия работы, потому что любой человек, который работает, становится целеустремленным, и энергия, которую мы получаем от других людей. Может ли быть переизбыток энергии, которую мы получаем от других людей? Мне кажется, что нет. Когда человек говорит, что он устал от общения, чаще всего он просто устал. Если общение интересно, то оно никогда не утомляет. У меня такого в жизни никогда не было, но я говорю за себя:
– Именно поэтому вы на телевидении? Общение как профессия для вас естественно, а люди вам всегда интересны?
– Об этом нужно спросить зрителей. Все, чем я занимаюсь, мне очень нравится. Когда я написал первые главы <Многослова> и они были опубликованы в еженедельнике <Аргументы недели>, за что я очень благодарен его редакции, для меня было удивлением узнать, что люди, оказывается, тоже любят думать про свою жизнь:Мне казалось, что это интересно только мне.
Все, что я делаю, я стараюсь делать так, чтобы мне самому было интересно, но вдруг оказывается, что это интересно многим. Тогда-то и получается книжка, интервью, со-общение.
– А как вы полагаете: думающих людей становится больше или меньше?
– По сравнению с чем?
– Ну, обычно за точку отсчета берут советскую эпоху. Существует сложившееся представление, что тогда больше читали:
– Советская эпоха – это эпоха вранья, когда хорошо ли, плохо ли мы жили, но мы жили во лжи. Я сам, работая в <Комсомольской правде>, писал речи всяким генеральным секретарям, и это было привычкой. Сейчас тоже много вранья, но гораздо больше правды.
В обществе вранья очень трудно размышлять. Людей, которые по-настоящему думали, все знали в лицо и по именам. А сейчас их гораздо больше.
– То есть вы считаете, что людей думать заставляет правда?
– Нет. Людей ничего не может заставить думать. Просто когда люди живут в обществе абсолютной лжи, думать в этом обществе очень тяжело.
– А может быть, поводов для раздумий стало больше? Например, разорился, потерял деньги – задумался, как жить дальше. Новый стресс – новые раздумья:
– Мое глубочайшее убеждение – может быть, оно неправильное, – что, если человек начинает думать о жизни, только когда его приперло, это категорически неправильно и всегда приводит к печальным последствиям. Собственно, <Многослов> написан для того, чтобы помочь людям думать об их жизни – не только в тот момент, когда им уже некуда деваться. Сегодня для этого возможности есть, несмотря на экономический кризис, который непонятно к чему приведет.

(Мы приближаемся к Успенскому собору. Максимов опять крестится, глядя на его яркие – на фоне осеннего хмурого неба – купола. На шее в расстегнутом вороте рубашки время от времени показывается черный витой шнурок нательного креста. Холодный октябрьский ветер лохматит роскошную гриву Максимова, и это делает его похожим на харизматичного православного батюшку, одетого в светское платье).

– Не кажется ли вам, что тогда стоит учить думать о жизни с молодых ногтей?
– Вы мне задаете <кровавый> вопрос, потому что наша система образования ужасна! Я ярый противник ЕГЭ. Но удивляет, что все разговоры про образование крутятся вокруг ЕГЭ, хотя это всего лишь система оценки знаний. Мы совсем не говорим о том, как давать знания. Наша система образования учит детей, во-первых, зубрежке, во-вторых, подобострастию. А надо учить детей думать и надо учить их, что в мире они не одни. Дальше дети сами до всего додумаются. Сегодня научить их этому могут (или не могут) только родители.
– Но у нарождающегося среднего класса философия несколько иная. Подрастающему поколению внушается обратное: ты в мире один, ты должен постоять за себя, а другим ты как раз ничего не должен:
– Да, есть люди, которые учат этому. Но так было всегда. И что из этого?
– Просто вашему ребенку при столкновении с такими детьми будет не очень хорошо.
– Ему будет очень хорошо, потому что как человек умный он будет знать, как себя вести в такой ситуации, а как человек, умеющий чувствовать рядом живущих, он поможет кому-то и кто-то поможет ему: Я живу не в джунглях. И своего ребенка не готовлю к жизни в джунглях. Я вообще ни к какой жизни его не готовлю. Он живет себе и живет.
Но в той философии, о которой вы говорите, есть много практического вреда. Потому что если человек относится к людям как к соперникам, которых надо победить, то это приведет очень скоро к обратному результату: соперник станет сильнее и сломает его. Если ты живешь по принципу <с волками жить - по-волчьи выть>, тогда будь готов к тому, что тебя загрызут: И жаловаться бесполезно, потому что ты сам выбрал этот путь.
В конце концов, есть Библия, есть вера. Она говорит нам, что все мы рабы Божии, все мы равны.
– Тем не менее философия эта процветает, а совесть свою наши <мидлы> успокаивают тем, что жертвуют на храмы:
– Но вы же не знаете, как они засыпают. Может быть, они плачут по ночам! Я посмотрел вчера потрясающий спектакль <Власть тьмы>. Это пьеса как раз про человека, который всю жизнь ужасно грешил и даже убил собственного ребенка. Но неправедная жизнь приводит его к покаянию.
Я не уверен, что все люди такого склада когда-нибудь раскаются. Но думаю, что многие к этому придут. Если человек принимает во внимание обстоятельство, что Бог есть, это уже неплохо. Может быть, это путь к настоящей вере:
Если вы меня спросите, много ли у нас в стране отмороженных людей, я отвечу – много. Я не знаю, что произойдет со страной после экономического кризиса, но что-то должно измениться. Ведь исчезли же из нашей жизни <распальцовки> и красные пиджаки. Мы двигаемся к обществу, где таких людей будет все меньше и главное, что они ничего не смогут добиться:
– Вам никогда никто не предлагал, а может быть, вы сами думали об этом, стать священником? Исповедальность и откровенность ваших интервью поневоле наталкивает на эту мысль.
– Мне интересно разговаривать с людьми. Мне кажется, что есть некоторый смысл в том, о чем и как я с ними говорю в своих книжках или в телепередачах. И это чудесно. Но зачем мне при этом надевать рясу?
У меня очень сложные отношения с церковью, и я считаю, что церковью сделано очень много хорошего, но не меньше на ней и греха. Я никогда не собирался идти в церковь и тем более посвящать служению ей свою жизнь, хотя отношусь к церкви с большим уважением.
– Ваши передачи, которые мы полюбили, продолжат появляться на телевизионных экранах?
– У меня пока три передачи на телевидении. До конца 2008 года сохранятся все три. Я снял пилот четвертой передачи, которая будет называться <Неформат>. Это умные беседы с эстрадными звездами, потому что мне кажется, что с эстрадными звездами никто по-настоящему не беседует.

С телезвездой гуляла Ольга РОМАНОВА
Фото А.Николаева

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике