большое путешествие "призыва"

Жители края Земли

Коренные жители Ямала – ненцы – удивительный народ. Жизнь в суровой и негостеприимной тундре они предпочитают благоустроенным поселкам. Ненцы ведут кочевой образ жизни, сохранив его через тысячелетия даже в XXI веке

– Вставай, чай надо пить, каслаем сегодня, – будит меня хозяин чума, 25-летний Эдик Ного.

"Каслать" – означает совершать дневной переход от одной стоянки к другой. Сегодняшнее каслание будет, возможно, самым трудным в году. Нам предстоит свернуть лагерь, сложить пожитки на сотни нарт, пригнать стадо, отловить быков для упряжек и пересечь широченную в устье Обь. Промежуточных остановок делать негде – на скованной метровым льдом реке оленям нечего есть.

Начинаем сборы. После плотного завтрака залезаем в малицы – шубы из оленьих шкур, обуваемся в кисы, двойные сапоги-чулки опять же из оленьих шкур. Европейская одежда, даже специально сделанная для Арктики, на 35-градусном морозе с пронзительным ветром бесполезна.

Снаружи уже слышно характерное фырчание тысяч оленей. Димка, молодой ненец-колхозник, сегодня дежурный по стаду. На заре от собрал стадо, пасшееся в нескольких километрах от лагеря, и теперь пригнал его.

Пока мужчины арканами отлавливают транспортных оленей и загоняют стадо в кораль, женщины и дети сворачивают стоянку. В грузовые нарты скаладываются десятки шкур, циновки, кухонная утварь, сумки с вещами, неистраченный запас дров, печки-буржуйки…

Затем наступает очередь самого жилища – ненецкого чума. Зимой он состоит из четырех нюков-покрышек из оленьих шкур, пары внутренних, более тонких, и пары внешних, толстых и теплых. Снять с шестов-хореев эти нюки, а тем более – одеть их – работа, тяжелая и для физически сильного мужика. Но ненецкие женщины привычны к физическому труду. Два часа – и гениального по своей простоте и функциональности домика как не бывало. Примерно столько же времени требуется и на установку чума – при известной сноровке.

И хотя мы уже плотно завтракали, тяжелая работа и свежий морозный воздух вновь обостряют аппетит. Из нарт женщины достают сырую, промерзшую насквозь рыбу и оленину. Несколько взмахов острейшими ножами, и знаменитая строганина готова. В термосах – горячий чай, несколько бутылок водки идут по кругу. На таком морозе водка просто греет изнутри и совершенно не хмелит.

Ну вот, все нарты запряжены. Мы трогаемся.

Кругом только ослепительно белый снег. Тундра столь велика, что линия горизонта кажется изогнутой, лишний раз доказывая, что Земля все-же круглая. Слышны только скрип санных полозьев, шорох тысяч оленьих копыт и фырканье животных.

Спускаемся по крутому южному берегу на лед Оби. Впереди 60 километров замерзшего устья.

Через несколько часов пути от мороза и ветра деревенеешь даже в теплой одежде из оленьих шкур. Руки с трудом удерживают палку-хорей, которой пастухи погоняют вожака упряжки. Так же точно не чувствуются ноги. Немеют щеки, а отросшая за неделю борода покрывается инеем и кусочками льда.

Устали не только люди, но и олени. Но брести им еще долго. Они знают, что впереди их ждет берег, земля, где под полуметровым слоем наста можно откомать клочки мха-ягеля. И только неутомимым собакам – ненецким лайкам, кажется, трудный путь нипочем.

На середине пути бригадир командует – привал. Даже привычные к таким переходам ненцы устали, чего уж говорить обо мне, городском. Но за пять лет знакомства мужики из 1-й бригады совхоза "Ярсалинский" привыкли считать меня своим и даже доверяют управлять собственным аргишем, тем более, что рабочих рук в бригаде всегда не хватает.

Надо подкрепиться. Ненцы справедливо считают, что нет ничего лучше, здоровее и сытнее, чем свежая кровь и мясо только что убитого оленя.

Олень – это не просто скот для ненца. Это все. Это транспорт, одежда, жилище, еда. Это капитал. Это жизнь. Оленей не убивают без нужды, а массовый забой их на мясо (на продажу) начинается в октябре, после того, как животные отъелись за лето. Но сейчас людям нужна их кровь, их мясо. Тем более, что трудный переход выдержат явно не все олени. Слабых – под нож!

Двое пастухов накидывают на шею ослабевшей самки аркан и тянут в разные стороны – душат. Через несколько минут туша освежевана. Внутренности вынуты. В брюшине скопилась кровь, которую, пока не остыла, по очереди пьем мы все, закусывая кусками сырой печени, почек и самыми сочными ломтями мяса.

Собаки, конечно же, крутятся рядом, кидаясь друг на друга в драке за остатки пиршества. Почти моментально чувствуешь, как прибавляются, возвращаются силы.

Остатки мяса и крови женщины укладывают в нарты, собрав их в тщательно прочищенный олений желудок. Эти кровь и мясо мы еще будем доедать на ужин, хотя слабо верится, что этот длинный и тяжелый день когда-нибудь кончится.

Впрочем, становится полегче. Стих ветер. Стало чуть теплее – мартовское солнце все же делает свое дело. Похоже, олени, собаки и люди по каким-то, только им известным приметам почувствовали, что противоположный берег уже недалек. Так и есть – на горизонте показалась темная кромка кустарника на северном берегу Оби.

…В прибрежный ивняк стадо вползает тремя серыми потоками. Олени тащатся из последних сил. На пределе и люди. Огромное ярко-оранжевое солнце садится на западе, отбрасывая длинные синие тени на белом снегу.

Ночь сваливается на тундру внезапно. В темноте, практически на ощупь, распрягаем нарты. Транспортные олени присоединяются к остальному стаду и тут же принимаются рыть снег в поисках ягеля. А нам, людям, надо еще несколько часов, чтобы установить чумы, растопить печки и наконец-то завалиться на кипы шкур в ожидании горячей пищи и чая.

Игорь ЕФРЕМОВ.

Ямал – Владимир.

"Я мал" так и переводится с ненецкого – край земли. Несколько тысячелетий назад ненцы, вытесненные из более южных земель воинственными хантами, начали осваивать неласковые и суровые тундры Ямала.

Восемь раз в течение пяти лет я провожу среди ненцев свои отпуска. Летом и зимой, в основном – в марте. Это самое тяжелое время для людей и оленей. Начинается ежегодная миграция многотысячных стад северного оленя из обской тайги на север, к Карскому морю. Впереди 300 километров бескрайней тундры, десятки рек, полсотни кочевий и стоянок…

наша справка

– Ненцы (в старом русском варианте – самоеды) – коренной малочисленный народ Крайнего Севера. Живут только в России, в Ненецком, Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах, а также на Таймыре.

– Численность ненцев – 60 тысяч человек, из них около 35 тысяч живут на Ямале. Подавляющее большинство народа ведет кочевой образ жизни, занимается оленеводством, охотой и рыболовством.

– Поголовье оленьего стада на Ямале составляет около 600 тысяч голов – это крупнейшее в мире стадо домашнего северного оленя. Примерно половина оленей принадлежит совхозам, остальные – частная собственность самих ненцев.

– Образ жизни ненцев предопределен особенностями выпаса оленей. Зимой стада пасутся в тайге в низовьях Оби. В марте начинается миграция стад на полуостров Ямал, ближе к побережью Карского моря. Там животных летом спасает от комаров и гнуса, главных их врагов, крепкий ветер с моря. В сентябре-октябре стада начинают обратный путь на юг.

– Протяженность ежегодных миграций ненцев-пастухов и их стад – около 650 километров.

– Большинство ненцев не имеет жилья в поселках и живет в чумах, летних и зимних. Все свое имущество ненцы возят с собой на нартах, поезд из которых называется аргишем.

– Самоедами русские называли ненцев потому, что ненцы обожают сырое мясо и оленью кровь. Во время еды они ловко орудуют ножами у самых губ, и русские думали, что ненцы едят самих себя.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике