Кто расскажет мальчишкам о войне?

Об этом беспокоится фронтовик Николай Григорьевич Перетокин. Ведь ветеранов становится все меньше

Кто расскажет мальчишкам о войне?

Об этом беспокоится фронтовик Николай Григорьевич Перетокин. Ведь ветеранов становится все меньше

Подходя к калитке старенького, но аккуратного дома Николая Григорьевича Перетокина, предвкушаем интересную встречу. Он один из тех, кто, пройдя всю войну, остался невредим и здравствует по сей день. Мало их осталось, фронтовиков… Но тем дороже и ценнее встречи с этими легендарными людьми, творившими когда-то историю России.

Почти полувековую семейную жизнь Перетокиных можно назвать счастливой. Нынешнее богатство Николая Григорьевича и Анастасии Степановны – двое детей, четверо внуков, четверо правнуков и праправнук. Оба супруга прожили по восемь десятков лет, бог и сегодня дает им силы. Николай Григорьевич говорит, что все это у него есть сегодня, потому что мы выиграли войну.

Воевать готовы были все

О фронтовых годах Николай Григорьевич рассказывает так, как будто было это все вчера. Слушаешь его, и перед глазами встают картины военных лет. Видно, Николай Григорьевич описывает их нередко.

Начало войны. Нашему герою 17. Настроения того времени он помнит отчетливо.

– Как только узнали, что началась война, воевать готовы были идти все, – рассказывает он. – Народ был пропитан боевыми, патриотическими чувствами. Нам рассказывали, что противник намного слабее нас, и мы обязательно должны будем победить. Четкого представления о Германии, о ее возможностях ни у кого не было. Почему-то казалось, что воевать будем на их территории, где-то далеко, и страха у молодежи совсем не было. А вот когда началось наступление, стало ясно, что будет тяжело.

Сразу Николая Григорьевича на фронт не взяли – мал был. Ожидая своей очереди, он устроился подсобником на судостроительный завод. Как работающий, получал больше хлеба – 400 граммов в сутки. Его время пришло в ноябре 42-го. Тогда на двух эшелонах несколько тысяч человек отправились на фронт. Среди них был и Николай.

Шторм страшнее боя

– Попал я во флотский экипаж, в Ленинград. Потом нас перебросили в Кронштадт в учебку. В школе оружия я получил специальность палубного командора. И уже в мае 43-го нас выпустили, что называется, в свободное плавание…

До самого последнего дня войны Николай Григорьевич прослужил тральщиком в минном расчете на небольшом корабле. Весь военный путь его был водным. Чего только за время службы не случалось.

– Самым страшным для нас была не война, а буря на воде. Тогда кажется, что с жизнью пора прощаться. Однажды на Балтике даже в 12-балльный шторм попали, корабль скрипел вовсю, но чудом все остались живы. На нашем корабле ни один за все время не погиб. А смерти от фашистов не боялись, честное слово. На воде этого страха вообще не чувствуешь. Вот в окопах бойцам было страшно: ты стреляешь, в тебя стреляют. Опасность ежеминутная. А мы на воде просто отключались от всего происходящего, только свою работу выполняли. Вообще, мне не верят, когда я говорю, что воевать не боялся, – улыбается Николай Григорьевич.

Так, не боясь, Николай Перетокин заслужил в бою несколько высоких наград – медаль Жукова, медаль "За оборону Ленинграда". Есть среди них и редчайшие. Флотской награды, медали Ушакова, кроме нашего героя, удостоился только один житель Владимирской области. Николаю Григорьевичу ее вручили за отличную организацию и проведение операций против противника в море.

– Медаль Ушакова действительно редкая. Но в военные годы наградам большого значения не придавали. Когда мне ее выдали, я никаких особенных ощущений не испытывал. Командир корабля вручил – и пошли работать дальше, – вспоминает Николай Григорьевич. – После демобилизации только ощутил ее значимость. То же самое было с медалью "За отвагу".

"Правительство народ не слышит"

После войны Николай Григорьевич заочно закончил исторический факультет Муромского пединститута. Преподавал историю в 5-7 классах, а после окончания Ивановского пединститута стал учить и старшеклассников. Школе Николай Григорьевич посвятил 42 года – больше половины своей жизни. Оставил любимую профессию только в 70 лет.

Когда Николай Григорьевич рассуждает о сегодняшней жизни, чувствуются его образованность и знание истории. Не назовешь его ни коммунистом, ни тем более сталинистом. Хоть и критикует наш герой нынешнее время, однако получается это у него предельно аккуратно.

– Патриотизм, который был свойственен нам, молодым, сегодняшней молодежи уже в голову не вложить. Я не ругаю ее – ребята у нас в большинстве хорошие, добрые, но нет у них чувства Родины. И не они в этом виноваты. Нет сегодня у нашего народа общей теории, идеи, нас мало что объединяет, у каждого своя "головная боль". А молодежь на этом фоне потерялась, вот и ищет каждый свое. России нужен человек, который собрал бы всех в кулак. Да не Сталин – у того тоже много причуд было. Плохо у нас и то, что правительство сегодня народ свой не слышит, не понимает. Провели монетизацию льгот, да сраму понабрались. Нет бы референдум прежде организовать, мнение людей спросить. Потом попробовать изменить ситуацию в одном регионе. Мне, например, последняя реформа неприятна. Неужели участник войны не заслужил право льготного проезда в общественном транспорте? На меня однажды кондуктор накричала и чуть из автобуса не выгнала. Обида меня взяла… Хоть и не любим мы Америку, а поучиться нам у нее есть чему. Тамошняя власть никогда человека из народа не обидит – за каждого будет заступаться.

Медали нынче не в моде

Об Америке разговор особый. Слышал наш герой, что страна эта в последнее время любит говорить о своей активной причастности к Великой победе. Николай Григорьевич рассуждает об этом очень эмоционально:

– Все, что мы видели от Америки, – это странное продовольствие, и то не всегда. Оттуда нам поставляли хлеб в консервах, который мы есть не могли, и все удивлялись, как это они его так готовят. Бывало, нас еще кормили жирнющими американскими консервами, консервированным беконом. Я до сих пор помню, как его невозможно было есть. Вот такая была помощь,- улыбается Николай Перетокин. – О решающей роли этой страны на войне даже и говорить нечего.

В этот раз Николай Григорьевич 9 Мая ждет с особым трепетом. Встретится с "коллегами", выпьет 100 грамм фронтовых, наденет пиджак с наградами.

– Медали свои надеваю редко. Сегодня как-то это немодно стало. Наденешь – скажут, выхваляешься. Неудобно становится, – задумчиво говорит Николай Григорьевич. – Когда все вместе собираемся -тогда сам бог велел показать свои заслуги.

Говоря о 100 граммах, смеется:

– Помню, давали нам выпить на войне. Когда мало было и на всех не хватало, то заливали водкой хлеб и по чуть-чуть кушали – баловались так. Это сейчас модно стало ветеранов угощать. А я много не пью, так, в честь праздника.

Николай Григорьевич считает, что нынешнее поколение о войне знает мало. Рассказывать бы о ней больше. Говорить, какое то было время, суровое и беспощадное. Еще жаль ему, что придет то время, и очень скоро, когда свидетелей тех дней вовсе не останется…

Евгения ЦВЕТКОВА.

г. Гороховец.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике