продолжение темы

Эльдар Рязанов против "отца" поручика Ржевского

Режиссер фильма "Гусарская баллада" считает, что муромлянин Александр Гладков не написал пьесу о войне 1812 года, а присвоил труд своего сокамерника

1 апреля "Призыв" на полном серьезе опубликовал материал о судьбе драматурга Гладкова, родившегося 30 марта 1912 года в Муроме. Он в 1940 году написал сверхпопулярную патриотическую комедию "Давным-давно" и так стал "отцом" поручика Ржевского, который из персонажа этой пьесы превратился в героя множества смачных анекдотов. Гладкову сперва дали Сталинскую премию, а в 1949 году посадили за хранение антисоветской литературы. Он выжил и даже участвовал в экранизации "Давным-давно" Эльдаром Рязановым в 1962 году. Фильм "Гусарская баллада" побил рекорды проката.

Эта тема получила неожиданное продолжение. Выяснилось, что в самом последнем издании своих мемуаров "Неподведенные итоги" (Рязанов с середины 80-х годов выпускал эту книгу несколько раз, постоянно дополняя ее) режиссер посвятил Гладкову целую главу. Оговариваясь, что доказать ничего нельзя и что против Гладкова он ничего не имеет, Рязанов пишет удивительные вещи…

Первая судимость книголюба

Например, что один из директоров "Мосфильма" Юрий Шевкуненко, ссылаясь на давнюю работу с Гладковым, сразу сказал, что тот не сможет превратить пьесу в киносценарий. И хотя пьеса написана отличными стихами, он вообще не в силах сочинить ни одной стихотворной строчки. Поскольку автор этой вещи – не Алексей Гладков.

По словам Шевкуненко, Гладков в 1940 году не писал пьесу, а сидел в тюрьме за кражу. Будучи просто помешан на книгах, он воровал из читального зала Ленинской библиотеки редкие издания до тех пор, пока подсадной сыщик не схватил его за руку. Отбыв год за решеткой, Гладков освободился, и через короткое время появилась "Давным-давно". Получается, что пьесу он вынес из тюрьмы.

– Выходит, что настоящий автор "Давным-давно" молчит или вообще не вышел на волю? – спросил Рязанов.

– История темная. В те годы многие не возвращались из лагерей…

Погоня за автором

Не очень поверив в эту историю, Рязанов, как положено, попытался приспосабливать театральную пьесу под кино рука об руку с автором. Александр Константинович произвел на него очень хорошее впечатление. Режиссер рассказал, какие новые сцены и в каких местах нужно добавить, а какие вырезать, искусно наложив швы "рукой мастера". Срок – три месяца. Гладков обещал управиться за один и … исчез из собственного дома без следа.

Настырный Рязанов безрезультатно звонил ему по телефону, оставлял записки в двери, и даже искал драматурга у его постоянной любовницы в Ленинграде.

– Думаю, он не появится несколько месяцев, – сказал Шевкуненко. – Если хочешь ставить "Давным-давно", садись писать сам.

Пятичасовую пьесу нужно было уложить в формат фильма – час сорок. Сокращая, приходилось дописывать некоторые строки, чтобы сохранить стихотворный размер и рифмы. Но как решиться своей рукой дописывать новые сцены?

Случайно Рязанов узнает, что Гладков гостит у драматурга Оттена в Тарусе, и едет туда. Его встречают вяло, но приветливо. Гладков клянется, что работа кипит, но наотрез отказывается показать хотя бы один набросок… Через две недели его уже нет ни в Тарусе, ни в Ленинграде, ни в Москве.

– Я засел за стихи, – говорит Рязанов, – и управился за неделю! Работа оказалась несложной, ведь надо было сочинить только заплаты, сделать так, чтобы имитация лишь не бросалась в глаза. Я понял, что настоящему автору пьесы на это хватило бы трех дней.

Гладковская "Майн кампф"

Александр Константинович возник на студии только через полгода и с простодушной улыбкой пробубнил какие-то невнятные объяснения. Безропотно согласился со всеми переделками и легко пошел на невыгодное для себя перезаключение договора, по которому Рязанов становился соавтором сценария и получал за это часть гонорара. С тех пор Гладков стал постоянным участником кинопроцесса и давал весьма толковые советы. Вел себя деликатно и неназойливо. Поддержал Рязанова, когда он не без сопротивления начальства утверждал на роль Кутузова комика Игоря Ильинского. В итоге режиссер стал сомневаться в своих разоблачительных выводах – Гладков был симпатичен чисто по-человечески.

Рязанову стала известна история его второго тюремного срока: Гладкова опять подвела сумасшедшая любовь к книжным диковинкам – в 1949 году он где-то раздобыл манифест Гитлера "Майн кампф" на русском языке. И имел глупость дать почитать приятелю! А тот – донес. Держать у себя фашистскую литературу через пять лет после войны не решился бы никто, кроме ненормального сталинского лауреата. Он получил 10 лет, но вышел на свободу после смерти вождя.

В 1980-м вышли мемуары Гладкова, к тому времени уже покойного. Автор немало добрых слов сказал о Рязанове. Чувствуя, что будет выглядеть неблагодарным чудовищем, режиссер тем не менее промолчать не захотел. Множество несущественных мелочей и подробностей заставили Рязанова, по его же словам, поверить, будто они приведены с единственной целью – создать у читателя атмосферу подлинности. В этом он увидел фальшь.

– Я не знаю, надо ли вообще рассказывать все это? – заканчивает Рязанов. – Я ни на что не претендую. Знаю только, что пьесу "Давным-давно" написал не я. Бездоказательно думаю, что Гладков получил эту пьесу в тюрьме от человека, который так и не вышел на свободу. Можно представить, что автор выжил, но понял, что никогда не сможет доказать свое право, и промолчал всю оставшуюся жизнь.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике