Продолжаем публикацию воспоминаний дипломата и разведчика Вадима Мельникова

Как я пытался отобрать паспорт у Ростроповича

ШПИОНСКИЕ СТРАСТИ

Продолжаем публикацию воспоминаний дипломата и разведчика Вадима Мельникова

Как я пытался отобрать паспорт у Ростроповича

Посол – "вредитель"

В 1978 году я работал в консульском отделе нашего посольства во Франции. Послом тогда был член ЦК КПСС Степан Червоненко – бывший учитель сельской школы, попавший на дипломатическую стезю не без помощи члена Политбюро Николая Подгорного. Они были женаты на сестрах.

Это был своеобразный посол. С 1959 года он – в Китае. Наши отношения с этой страной дошли практически до нуля. С 1965 года – в Чехословакии. Итог – "Пражская весна". С 1973 года – посол во Франции. Почти полностью испорчены отношения с французской компартией. Прогноз Червоненко, что на президентских выборах 1981 года победит Жискар д,Эстен, не оправдался. С другой стороны, социалист Миттеран, долго искавший встреч с представителями КПСС и ее посланником во Франции, был проигнорирован. Придя к власти, он попросил советское руководство убрать Червоненко из Франции.

Музыканты-антисоветчики

Но я веду речь о 1978 годе. В то время среди советского люда гуляли слухи, будто один из лучших друзей Червоненко – Мстислав Леопольдович Ростропович. Он даже сделал послу какой-то дорогой подарок. (С.В. очень любил подарки).

Но вот в марте 1978 года до нас стала доходить информация, что советское руководство невзлюбило Ростроповича. Его обвиняли в антисоветской деятельности. Ему и Галине Вишневской инкриминировали встречу с президентом Израиля и Голдой Меир (как известно, СССР и Израиль тогда не имели дипломатических отношений). Ростроповичу и Вишневской вручена ежегодная награда "Международной лиги в защиту прав человека". Они встречались с последним представителем царской фамилии В.Романовым. Они делали пожертвования в пользу различных "антисоветских эмиграционных организаций и отщепенцев, выдворенных из Советского Союза". Они предоставляли жилье преследуемому в СССР писателю Солженицыну. И многое, многое другое. По сообщениям советской прессы мы знали, что М.Ростроповича и Г.Вишневскую лишили советского гражданства. Официального же документа на сей счет не было.

Деликатная
миссия

21 марта 1978 года меня вызвали к послу. В беседе он недружелюбно отзывался о семье Ростроповича. В жесткой форме поставил передо мной "почетную задачу советского руководства" -посетить М.Ростроповича, объявить ему и Г.Вишневской решение Президиума Верховного Совета СССР о лишении их советского гражданства. Было четко указано: изъять у них советские паспорта. В помощь мне был выделен сотрудник консульства В.К. Я понял, что ко мне приставлен соглядатай…

Вечер ушел у меня на подготовку к встрече с семьей маэстро. Его лично я не знал, в основном был наслышан о его потрясающих профессиональных успехах за рубежом. А вот Галину Вишневскую видел и слышал. Будучи студентом, я, как и очень многие мои товарищи по институту, был поклонником ее таланта. Неоднократно она срывала восторженные аплодисменты, выступая с концертами в нашем институте. Невозможно забыть ее божественный голос, сольное исполнение арий, романсов. И, конечно же, ее дуэты с блистательным Иваном Семеновичем Козловским…

Утренний
визит

22 марта утром мы, я и К., направились к Ростроповичу. Квартира его находилась в доме, расположенном недалеко от нашего консульства. В подъезде кроме консьержки нас никто не встретил. На ее вопрос "Что нам нужно?" ответили, что идем к Ростроповичу. Консьержка любезно указала этаж и сказала, что они оба дома. Поднявшись, позвонили в дверь. Дверь открылась. Перед нами стоял Мстислав Леопольдович, одетый очень по-домашнему. Возле его ног крутилась маленькая декоративная собачка.

Ростропович посмотрел на нас и пригласил зайти в одну из комнат. Предложил сесть. Беседу с ним вел я. К. иногда или поддакивал, или утвердительно покачивал головой. Я объяснил цель нашего визита. Извинился, что характер нашего посещения, конечно, неприятен, но мы вынуждены по долгу нашей работы объяснить состоявшееся решение и попросить сдать паспорта, поскольку в дальнейшем они уже будут не пригодны к использованию. Мстислав Леопольдович поинтересовался, а есть ли у нас официальный документ. Я ответил, что такового у нас нет, но решение Верховного Совета опубликовано в прессе. Назвал при этом газету "Известия". Ростропович отсутствующе посмотрел на нас и позвал жену.

Вошла Галина Вишневская. В домашнем халате, еще не убранная. Было всего девять часов утра, да нас и не ждали. Я смотрел на нее глазами студента. Прошло много лет, и все мы, естественно, изменились.

Она не поздоровалась с нами и в повышенных тонах прошлась по руководителям нашего государства. Я понял, что она, в отличие от мужа, настроена агрессивно. Это вполне нормальная реакция на то, с чем мы к ним пожаловали.Внимательно выслушав все ее неласковые слова, я дал понять, что наше сочувствие их положению вряд ли может что-то изменить. Извинившись, я вновь поднял вопрос о паспортах, подчеркнув, однако, что вовсе не настаиваю и не рассчитываю, что они их отдадут. Не знаю, поняли ли они меня, но мне было искренне жаль этих людей. Жаль и потому, что я в какой-то мере стал причиной их нервного возбуждения. Я сказал, что, по-видимому, они нам не отдадут документы, и что мы еще раз просим извинения за наше вторжение.

Ростропович, обращаясь ко мне, сказал, что Советский Союз является их родиной, что паспорт – это та ниточка, которая сейчас их соединяет с родиной, что, конечно же, он не сможет порвать эту ниточку… Короче, они отказались передать нам паспорта. Мысленно я был рад такому исходу. Попрощавшись, мы покинули квартиру великих артистов.

Гроза
миновала

Возвращаться без паспорта к послу – дело нешуточное. Я понимал, что разноса мне не миновать. Понимал и другое: наш визит не пройдет незамеченным журналистами. Как преподнесут его Ростроповичи, если учитывать агрессивность Галины Вишневской? К. подлил масла в огонь, заявив, что результаты нашего похода не обрадуют посла, но его решение будет зависеть еще и от того, насколько журналисты нас "распишут"…

Тем же вечером газета "Монд" поместила статью некоего Жака Лоншана. Не буду пересказывать ее, процитирую только, как Ростропович отозвался о нас: "В девять часов утра ко мне пришли два представителя консульства. Они были любезны и вежливы. Извинились за неприятность и хотели забрать наши советские паспорта… Конечно, я отказался".

Посол вообще не пригласил меня. К. ему доложил все. И перевел статью из "Монд" за 22 марта 1978 года…

Вспоминая это, я подумал: а как бы отнеслись ко мне сейчас Ростропович и Вишневская, если бы вдруг состоялась наша встреча?

Вадим МЕЛЬНИКОВ.

Фото из архива автора и редакции.

г.Владимир.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике