У Светы – без просвета

Мы уже писали о судьбе владимирской "Агафьи Лыковой" - Нины Дмитриевны Королевой ("Призыв" от 27 марта). Наш корреспондент разыскал дочь Нины Дмитриевны - Светлану.

продолжение темы

У Светы – без просвета

Мы уже писали о судьбе владимирской "Агафьи Лыковой" – Нины Дмитриевны Королевой ("Призыв" от 27 марта). Наш корреспондент разыскал дочь Нины Дмитриевны – Светлану.

– Поезжай, Светка! Конечно, поезжай: столько лет не виделись, радость-то какая. Может, еще и полегче с мамой-то будет… В жизни каких только чудес не бывает, – так уговаривали Светлану ее земляки из поселка Восход. Ее младший брат Сергей не поехал тогда на телепередачу "Жди меня". А она не вынесла – родная кровь всколыхнулась. Собралась спешно и на поезд…

Безрадостной была эта встреча на Центральном телевидении, весь подтекст ее был пропитан безнадегой: мама ее проживает в лесной землянке близ Кольчугина – ни прописки, ни пенсии, ни друзей, ни знакомых. Одни только две верные собаки сейчас с матерью (о которой писал "Призыв") и скрашивают ее старческое одиночество. "Жизнь травы" – так образно отражают такое получеловеческое существование романисты. Тогда под прицелом кинокамер Светлана на жизнеутверждающий вопрос ведущего популярной телепередачи "Возьмете маму к себе?" ответила туманно, но он ее будто и не услышал: все требовал аплодисментов от зрителей.

Оно, конечно, можно и похлопать, и прослезиться по поводу встречи родных людей, которых жизнь случайно разбросала. Но бывают случаи, когда злой рок висит над близкими людьми нескончаемо, никакой журналистский пиар не поможет… Света не может взять мать к себе – ей самой как бы выжить! Недавно мы побывали у нее дома и убедились в этом воочию.

В поселке Восход попадаешь в какое-то среднероссийское безвременье: никакие реформы местным жителям не нужны и не важны, их здесь просто не почувствуют. Испокон веков люди кормятся с леса: мужики баньки на "калымах" рубят, бабы грибами и ягодами деньги зарабатывают – наберут два лукошка и в Ковров на продажу. Номинально тут власть административная, конечно, имеется, но колонки давно не работают, улицы не чистятся, клуб разрушен.

Пропивается все. Самогоном торгуют прямо вокруг железнодорожного вокзала в открытую и почти в каждом доме. Шинкари в дом никого не пускают, подают свое зелье только через забор. Ощущение полной выморочности: на каждом углу заметно, как пропивается и сама жизнь – несут мироедам последнее из домашней утвари и сбывают за чекушку, за "стопарик".

Светка горько жалеет, что когда-то переехала сюда из города. Все у нее было: работа хорошая на заводе им. Дегтярева, квартира двухкомнатная, дети, муж. Но случилось так, что в самую кромешную смутную пору – в 1991-м году – супруг умер. Горе ломало тогда ее долго. Троих детей надо было одной прокормить. Вот она и решила в деревню податься, поближе к земле. Обменяла квартиру на домик добротный и думала, что "счастье привалит".

– Не было у меня в жизни ни любви, ни счастья! А так хотелось… В детстве горе мыкала, думала, что позднее придет хоть какое-то облегчение. А ведь я не старая еще…- с молящими глазами вглядывается в судьбу 37-летняя Светка, и слезы катятся по обеим щекам.

Ну, так вот и о детстве… Маму она помнит и жалеет. Семейство было относительно счастливым, когда был еще жив отец. В Узбекистане он работал строителем, хорошо зарабатывал: жили с нормальными житейскими планами, как все тогдашние советские люди. Но потом нашла коса на камень: родители стали постоянно ссориться, дошло до жестокостей. Мать после одной такой ссоры увезла тайно их троих – Свету, Сергея и годовалого, родившегося слепым Сашу. Но не вытянула и сломалась на пьянке. Детей определили в разные детские дома, стоявшие поблизости. "Я все пряники и конфетки казенные копила и потом сбегала, чтоб братишкам передать! Меня ловили… – самое светлое воспоминание Светы. – Младший братишка Саша вскоре нелепо погиб, плакала по нему".

Мать заглянула в детдом примерно через 8 лет: был в ее судьбе печальный "изоляционный" период. Принесла сладостей много, гладила Светку, плакала, каялась. А потом исчезла. Казалось, что навсегда…

– Неужели ей трудно прописку сделать и пенсию хоть на хлеб выхлопотать? Мне ж не прокормить ее вместе с детьми. Что за страна у нас такая?! – бьется жалостливая мысль в мозгу Светланы.

Мне совсем не хочется ее разубеждать. Страна в последние годы, и правда, "такая": вещь бывает важнее человека. Достаточно по какому-нибудь гаражу или участку земли в суд подать заявление "о признании имущества бесхозным" – получишь документы и можешь пользоваться. Иска "о признании человека безродным" не примут никогда, и никто ему не поможет. Бомжи, утерявшие документы и связи, давно познали эту внечеловеческую сущность и не обращаются к помощи власти.

Светлане живется не лучше, чем матери. Пятеро по лавкам, и на всех детей она сейчас получает не больше 1000 рублей – пенсия по потере кормильца да немножко "декретных". Живет тем, что Бог да добрые люди подадут. Когда мы вошли в ее дом, она предупредительно посадила в "красный угол" и просила детей не ласкать (9-месячная Алина, такая нарядная куколка, только научилась ходить).

– Простите, чесоткой все заразились. Вторую неделю маемся.

– Так к врачу… И он ее излечит!

– Да о чем вы: на мазь деньги нужны, даром-то не дадут. Перетерпим уж как-нибудь, до чистотела летом доживем – им и попробуем лечиться…

В селе есть ФАП, в уезде есть СЭС и целый кожновенерологический диспансер, где-то далеко-далеко есть программа "Детство"… А тут, в нищей деревенской семье, все просто и без затей: девочка постарше – Машутка – платьице сама задрала и "хвастается": "А ты, дяденька, не фершал? У меня везде бо-бо…" Вся в коростах: ночи напролет мучается! Мать ей слезки утирает, ходит от бессонницы как сомнамбула.

– Хоть бы в собес съездила, Света, помощи попросила: под "лежачий камень" мы всегда успеем…

– Да была я там. Сказали, как отрезали: "Рожать надо было меньше!" Раньше хорошо было: нам и продуктами помогали, и одежонку давали. А сейчас там новая заведующая. Одного знакомства вполне хватило!

Ладно, одежонку на вырост мы по редакции поищем и соберем. Мазь тоже не проблема. Но "восходовская" округа – места глухие и самоедские. Во время "святок" упившаяся (здесь с 10 лет самогон пробуют) поселковая ребятня залезла на крышу королевского дома и разворотила трубу русской печи. На другой день строгий пожарный инспектор прибежал: "Печь, хозяйка, топить не моги – все село спалишь!" Так и зимовали вшестером в холоде. Не привыкать: дров-то без мужика в доме да без денег и раньше не запасали; разве что ребята постарше, Руслан и Алешка, из леса хворост таскали.

Мужики-то, впрочем, заглядывают. Да какие там мужики? Так, пьяные мрази: "раздавят" штоф самогонки и начинают запоры топором вышибать – "большой и чистой" любви им хочется. Светка в такие вечера детей в охапку хватает и тайными тропами в баню бежит или прямо к лесу. И защитить некому… Недавно это "кобелиное племя" остепенилось слегка: у Светланы появился четвертый гражданский муж – крепкий, надежный, желанный. Из мест не столь отдаленных (14 лет отсидел), а лучше всяких "вольняшек": домовитый, не запойный, с детьми ласковый. Но, слух прошел, "отметелил" ее новый сожитель какую-то такую мразь, и снова его "упрятали".

Вот от этих невзгод, пока она молодая, никто не убережет – всем в "медвежьем углу" наплевать. Им бы только весну простоять, да лета дождаться… Ребятишки у нее шустрые: по два ведра ягод набирают и грибов немерено. Не разживутся, конечно, но долги, что накопились "по карточкам" в сельмаге, им спишут. Продавцам отдельное спасибо: они – добрые люди. Странно даже: в Восходе кое-где добро еще может существовать само по себе – без чиновников и целевых программ.

Анатолий Парфенов.

Фото автора.

Ковровский район.

ОТ РЕДАКЦИИ. После командировки мы связались с Ковровским кожвендиспансером, сообщили об очаге болезни. И собрали небольшую "гуманитарную помощь" детскими вещами. Вот и все, что пока смогли сделать.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике