Понаровская не боится сплетен о себе

В инетрвью нашей газете Ирина призналась, что перестала обращать на них внимание после того, как ее брак разладился

Ирина Понаровская: Ради любви могу пожертвовать сценой

Она всегда была олицетворением роскошной женщины с безупречным вкусом. Ее очередного появления в "Голубом огоньке" или праздничном концерте ждали, чтобы посмотреть, какая стрижка у Понаровской, какой макияж, во что она одета.

– Скажите, Ирина, откуда в вас все-таки эта роскошь?

– В оркестре Лундстрема меня звали Екатериной Второй. Может быть, не зря говорят о переселении душ? Меня считали недоступной, царственной, гордой. К сожалению, у нас часто путают гордость и достоинство с зазнайством и высокомерием. Я не высокомерна, я открытый и радушный человек. Но с детства придерживалась правила – общаться с людьми на расстоянии вытянутой руки.

– Вы нечасто появляетесь на телеэкране. Это определенная политика?

– Сегодня, наверное, да. Я избирательно подхожу к тому, в каких программах появиться. Мало программ, в которых мне приятно быть в ряду исполнителей. Я не очень довольна околотелевизионной тусовкой и стараюсь туда не соваться. К тому же материальное положение народа настолько тяжелое, что с артистом они предпочитают оставаться в экранных отношениях, и когда объявляется концерт, люди думают: зачем на него идти, если можно посмотреть TV?

– Вы постоянно шокируете зрителей сменой имиджа. Иногда вас просто невозможно узнать.

– Я меняю наряды, прически, цвет волос, но имидж – это внутреннее состояние, и я его не меняю. Я просто слежу за модой, иду в ногу со временем. А так как я редко появляюсь на экране, кажется, что кардинально меняюсь.

– На концертах вы появляетесь на сцене в шляпах с павлиньими перьями в полную величину. Не опасаетесь, что такая "конструкция" может рухнуть?

– Не очень. Мне приходилось на своей голове держать прически, внутри которых были мячики, пластмассовые бутылки, по 5-6 шиньонов, накрученных на них. Красота требует жертв, и я на них готова, чтобы зрители получили удовольствие.

– Кроме стильности, шарма в вас есть интеллигентность, качество редкое сегодня. Это от природы или вы стараетесь соответствовать образу?

– Моя мама – известная пианистка с консерваторским образованием. Папа – эстрадный музыкант, тоже с консерваторским образованием. Конечно, все закладывалось с детства.

– Ира, вам приходилось идти наперекор своему мнению?

– Я никогда не пела "нужных" песен. Были времена: спел про Родину – и для тебя открылись все двери. Мне это было неинтересно. Я люблю свою страну и по сей день никуда не уезжаю, но зачем об этом петь? У меня были и есть другие темы.

Не люблю называть себя звездой, хотя меня и замуровали в землю на "Аллее звезд". У меня своя публика, в том числе и молодежь. Но если я увижу на своем концерте десять свободных мест – задумаюсь, если увижу двадцать – серьезно задумаюсь, а если увижу ползала свободных – уйду со сцены.

– Как песни, исполняемые вами, соотносятся с вашей жизнью?

– Я пою о жизненном, а меня в жизни касается все: и неприятности, и трагедии, и любовь… Поэтому в какой-то степени они отражают мою личную жизнь. Но я пою про всех. Сидит женщина в зале – это и про нее тоже.

– А какое состояние вы испытываете после сольных концертов?

– Колоссальный подъем. Еще часа 3-4 нет сна, покоя. У меня не бывает спокойных концертов. Случается, выступаю в залах на 500-600 мест, думаю: "Два платья в концерте". Но прошла первая песня, и меня понесло. Работаю в полную силу, меняю 4-5 платьев. Просто увидев лица людей, я понимаю, что не имею права работать в полсилы. Бывало, что после концерта я теряла сознание. Когда новая программа, огромное стечение народа, четырех-пятитысячные залы.

– Ради чего вы могли бы пожертвовать сценой?

– Только ради любви. Я умею жить для другого человека и тут могу даже забыть о себе. Но когда мужчина чувствует, что я начинаю жить его заботами, он садится на голову. Я балую его своим вниманием, и он уже не считает нужным вникать в мои проблемы. Это все несправедливо и неправильно. Постепенно понимаю, что происходит, и мне становится больно. Я начинаю возвращаться к себе, к своим делам. Для меня сложно недодавать любви, внимания. А играть всю жизнь я не хочу.

– Как вы относитесь к сплетням о вас?

– Людям, обожающим копаться в чужой жизни, сейчас много позволено. Я настолько тихо живу, что они стараются из любой мелочи выудить сенсацию. Да, у меня были поступки, смелее не придумаешь.

Про меня писали всякую ерунду. Как-то на "Славянский базар" приехала с директором. У меня нет охраны, и он, естественно, как мужчина старался не отходить, чтобы не дай Бог не обидели. Тут же во всех газетах написали, что у Ирины Понаровской 28-летний бойфренд. Даже не удосужились имя его назвать правильно.

Был и другой случай: я была без машины и попросила своего приятеля – режисера TV – составить мне компанию, съездить со мной в ресторан. Мне там вручали премию. Мы за столом сидели рядом.Сразу появились статейки, что у Понаровской очередной ухажер. Когда я была замужем, муж болезненно на это реагировал, и я, естественно, очень переживала. А после того, как у меня разладился брак, перестала обращать внимание.

– Значит, сейчас вы одна?

– Порой мужчина даже интересный, солидный, самодостаточный не решается подойти ко мне из-за кажущегося моего благополучия. Это проблема в моей жизни. Смешно, наверное, но поэтому я одна.

Я трижды была замужем. От второго брака с певцом Вейландом Роддом у меня сын Энтони, который уже достаточно взрослый. С ним у меня абсолютное взаимопонимание и обожание.

Вероятно, кто-то и сейчас сходит по мне с ума, но я никогда не обращаю на это внимание. Чтобы мне понравиться, нужно многое. Были случаи, когда поклонники присылали мне по сто роз каждый день. Но я не падка на такие знаки внимания. Богатый мужчина может и остров подарить. Ну и что? Важно, чтобы мужчина был человеком дела.

– У вас никогда не возникало желания заняться чем-нибудь кроме музыки?

– У меня появилось увлечение, которому я уделяю много времени. Мы вместе с моей давней подругой Еленой Юровой придумываем разные меховые аксессуары. С Леной мы дружим почти тридцать лет, она была моей пианисткой, потом уехала в Канаду и купила там меховую фабрику. Во время одного из моих сольных концертов в Москве Лена приехала ко мне домой и подарила песцовую накидку для вечернего платья. Я просто влюбилась в мех! Теперь мы вместе разрабатываем модели, и у меня в Москве теперь есть свое ателье.

(Ирина протягивает мне рекламный проспект). Так что – милости просим!

Михаил КОСТАКОВ, заслуженный работник культуры России.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике