по ту сторону ЗАНАВЕСА

Cезон закрыт, но работа во Владимирском академическом театре драмы имени Луначарского продолжается. Один день, прожитый нашими корреспондентами за кулисами, вылился в специальный репортаж о тех, кто обычно остается...

по ту сторону ЗАНАВЕСА

Cезон закрыт, но работа во Владимирском академическом театре драмы имени Луначарского продолжается. Один день, прожитый нашими корреспондентами за кулисами, вылился в специальный репортаж о тех, кто обычно остается в тени кулис.

Полуторачасовое действо на подмостках своей ежедневной кропотливой работой обеспечивают сотрудники 9-ти театральных цехов.

Завпост –
это серьезно

У актеров есть свой главреж, у работников закулисья – завпост. Самые сумасшедшие идеи режиссера и художника он должен материализовать в чертежи и макеты.

Виктор Николаевич Бабина – человек-легенда, про него говорят: нет вещи, которую он бы не смог спроектировать. А всякий раз, когда я спрашивала про курьезы и неожиданности, когда рушатся декорации или падают кулисы, мне отвечали: у нас нет курьезов, потому что есть завпост. А уж у него-то все просчитано.

Первым делом Виктор Николаевич повел меня знакомиться с театральными портными.

ПОШИВОЧНЫЙ ЦЕХ: "Главное, чтобы
костюмчик сидел"

"Три девицы под окном шили поздно вечерком" – это про наш пошивочный цех накануне сдачи спектакля", – говорит завцехом Ирина Устинова.

Сплоченная команда портных пришла пять лет назад из Дома быта. Тогда театр заказывал в ателье большую партию костюмов для "Давным-давно". Работа была принята на "отлично", и предусмотрительный завпост Виктор Бабина провел с мастерицами переговоры "с серьезными намерениями".

Вот на столе расстелено полупрозрачное полотно для штор. Это будущее платье для нового спектакля "С любовью не шутят". Пока соотнести банальную занавеску с изящным эскизом трудно, но… несколько движений умелых рук, и в импровизированных складках уже угадываются очертания будущего костюма. А из гобелена, лежащего рядом, выйдет замечательный камзол.

Чего только не шьют в этом цехе. Для спектакля "Люди и мыши" пришлось изобретать даже костюм для собаки. То-то было смеху, когда в тетрадь нужно было занести привычные мерки. Где искать у собаки талию и шею? Правда, пес попался на редкость спокойный – никого не покусал и, вообще, смиренно перенес все примерки.

Тогда придумали для него хитрую попонку: подшитые к ткани клочья меха имитировали свалявшуюся шерсть. Получилось очень натурально.

Неразрешимых задач в театре нет – на то он и театр.

КОСТЮМЕРЫ:

"1000 и одно платье
в хрупких женских руках"

"Актеры, они же как дети, из-за оторванной во время спектакля пуговицы ужасно могут разволноваться и сломать нить спектакля, – говорит Ирина Рябова, костюмер с 5-летним стажем.

Мы во время спектакля всегда стоим за кулисами с иголками, нитками, булавками в руках на всякий случай. Бывает, в самый неожиданный момент костюм трещит по шву. Я помню, в "Рюи Блаз" актриса Левина стала переодевать платье, а молния на глазах расползлась на 2 половинки. Хоть в неглиже на сцену иди. Актеры уже нервничают, паузу заполняют, а мы на булавки "сажаем" платье. Так и играла – боясь лишний раз плечиком повести.

Чаще актеры с пониманием относятся к нашим нечастым огрехам костюмеров. "Однажды в спектакле "Хочу сниматься в кино" я случайно "зарядила" Мише Асафову не его ботинки, размера на три больше. А ему нужно мгновенно переобуться и успеть перебежать на другую сторону площадки по второму этажу. Вот он шаркает мимо меня и говорит: "Ира! Ты бы тогда уж лыжные палки дала!"

С особым чувством костюмеры вспоминают старых актеров, например, Галину Анатольевну Ляпину. Она лучше всех знала, с какой пуговки нужно "королевские" платья застегивать, как любой узел завязать.

А Ильбар Юсупович Туйметов отличался удивительно трепетным отношением к сценическим костюмам. Будучи уже пожилым и больным человеком, он не позволял себе присесть в перерывах между выходами на сцену – чтобы не помять костюм. После него рубашки можно было бы не гладить – он так умел носить одежду, и никогда не давал костюмерам труда собирать вещи по гримерке, всегда сам аккуратно приносил и развешивал.

Кстати, основная работа костюмеров начинается, когда зрительный зал опустел и актеры разошлись.

РЕКВИЗИТОРЫ:

"Ненужных вещей
не бывает"

Святая святых для них – маленький чердачок под самой крышей. Низкие потолки, маленькие окошки и… особая атмосфера прикосновения к истории.

Реквизитор Лена Давидова с особой гордостью показывает саквояжи и чемоданы – все настоящие, некоторые доживают свой век после поездок в шикарных экипажах наших прабабушек. А под потолком на веревочке подвешена корона. "Вот она, злополучная корона, которую я всегда забываю. Все остальные предметы – на полке, а корона – на веревочке".

– А почему нельзя поставить?

– Чтобы мыши не съели: рельефы вылеплены из пшена, не досмотришь – придется реставрировать.

Профессиональное кредо реквизиторов: ненужных вещей не бывает. "Все мои знакомые знают – ни одного перышка, ни одного подсвечника на свалку уносить нельзя – в нашем хозяйстве все сгодится". Лена любовно показывает стеллажи, где реквизит разложен по спектаклям, самые большие полки занимают " Комедия о российском дворянине Фроле Скобееве…" и "Дядя Ваня". Лена замечает, что сцена в "Дяде Ване" настолько детально обставлена (от мебели до чернильницы), что испытываешь чувство, будто действительно попадаешь в другое время.

ДЕКОРАТОРЫ:

"Чудеса превращений –
в наших руках"

В декораторском цехе – тоже женское царство, заведует цехом Татьяна Серова.

Специфика работы декораторов – нельзя использовать привычные скульпторам материалы. Вещи из гипса или дерева получаются тяжелыми, их трудно переставлять. Тогда на помощь приходит мешковина – любимый материал декораторов; смоченная клейстером, она становится послушной, как глина.

Особая песня – папье-маше. Как в старые добрые времена вся бумага рвется вручную. Даже если необходимо несколько килограммов, чтобы покрыть купол "храма". А основание художники лепят из глины прямо на полу в декораторской.

На столике – баночки с крупами. Они нужны, чтобы делать фактурными всякие сценические помпезности – ордена, короны, ручки тростей, вазы. Подержав такую чашу в руке, я поняла, что оптическая иллюзия – великая вещь. С расстояния 3-х метров бумажная чаша абсолютно неотличима от настоящей металлической, да еще покрытой пылью веков.

Самое сложное, по признанию художников, расписывать декорации на сцене. Это нужно успеть сделать в перерывах между репетициями и спектаклями. А объемы иногда такие, что просто дух захватывает. "Зато потом, когда смотрим на сцену, сами удивляемся: "Девчонки, неужели все это мы сделали?"

СТОЛЯРНЫЙ ЦЕХ: "Кровать Ивана
Грозного? Без проблем!"

Удивительно жизнерадостная троица под предводительством Николая Герасимовича работает в самом пыльном закутке театра на протяжении последних десяти лет. И, несмотря на постоянные предложения со стороны, уходить не собирается. Потому как причастность к процессу творчества тоже дорогого стоит. Кто еще из коллег может похвастаться тем, что трон для царя вырезал или мебель для княжеских покоев?

Ну, может быть, не так изысканно, как у краснодеревщиков. Зато, когда над заготовками потрудятся декораторы, со сцены мебель засияет как настоящая.

Сейчас на рабочих столах декорации к последнему спектаклю – огромные готические башни. Приходится ювелирно резать фанеру, создавая причудливый узор. А высота такой башни – ни много ни мало – почти 4 метра. И это еще не самые большие декорации, бывают задания и посложнее.

ПОСТИЖЕРНЫЙ ЦЕХ: "К вашему густому
амбре подошло бы
легкое крипе"

Ну что, задумались? И чем это они там занимаются, в постижерном цехе?

Причесываются и гримируются. Выглядит постижерный цех как обычная парикмахерская, только полки завалены и уставлены всевозможными париками, шиньонами и накладками.

Ирина Чечулина работает здесь не так давно, около года. Но за это время научилась многому.

Некоторые прически нужно готовить в течение двух дней. В первый день парик завивают на термобигуди и дают выстояться. И только во второй – моделируют. Самое интересное, когда художник приносит эскизы: на них видно, как должен выглядеть конечный результат, а вот процесс, разумеется, никто не описывает. На то она и фантазия парикмахера.

На специальной полочке – составы для ухода за париками. Что-то можно аккуратно мыть, усы и бороды нужно чистить ацетоном, шиньоны – красить обычной краской для волос. Усы и бакенбарды делают здесь же. На тонкую сеточку на особой болванке иглой нанизывают волосок за волоском – почти ювелирная работа, затем закрепляют клеем.

Особого профессионализма требует нанесение крипе: мелких волосков в специальном составе, которые на лице выглядят, как трехдневная щетина. Достичь нужного эффекта не так просто.

Профессиональный секрет театральных парикмахеров прост и часто остается незамеченным зрителями: при каждой смене платья актриса должна поменять и прическу.

Это правило на подмостках действует неукоснительно, поэтому во время спектакля в постижерном цехе работа кипит. С особыми чувствами Ирина вспоминает "Горе от ума" с его хороводом причесок, вот уж где скучать не приходится.

Между прочим, почти все актеры в городские парикмахерские не ходят – доверяют только своим мастерам.

ОСВЕТИТЕЛИ:

"Припорошим русскую сцену немецким снегом"

Просто сказать о них "Это – осветители", значит, не сказать ничего. Потому что их владения распространяются на все, что светится, сверкает, крутится и вертится на сцене и вне.

Татьяна Груманова пришла в театр в 1987 году после политехнического института.

Создать световую партитуру спектакля – особое искусство. Есть свои азбучные истины: как ружье, которое должно выстрелить, любое окно в декорации должно быть отдельно подсвечено, ведь оно – живое.

И есть мастерство – ткань и краска начинают играть только при определенном свете.

Во время спектакля осветитель управляется с сотней прожекторов. Самыми сложными по свету, между прочим, бывают сказки. Тот же "Аленький цветочек", где помимо обычного освещения необходимы еще и всевозможные спецэффекты.

Татьяна с гордостью показывает сплошь импортную аппаратуру. "Вот это дорогущий спецэффект сверкающего неба – можно осветить сцену всеми цветами радуги, да еще в движении. Это наш дым, хороший, не едкий, импортный.

А вон там, на столе, – немецкий снег. Знаешь, как раньше мы имитировали снег? Наверху подвешивали корытце, как дуршлаг, в нем – вентилятор и много раскрошенного пенопласта. Потом сцену нужно часами убирать.

А дым делали, поливая на раскаленную сковородку глицерин. Дышать было невозможно, зато дымовая завеса густая-густая.

Сейчас, слава Богу, наше руководство закупило хорошую технику. Тот же снег из немецкой установки получается как настоящий. В аппарат заправляем баллончик с жидкостью, и сверху падают снежинки из пены, которые потом исчезают сами собой".

Больше всего Татьяну расстраивает, когда люди относятся к технике без уважения: "Я никогда сама не наступаю ни на один из многочисленных проводов и других прошу этого не делать. Техника этого не терпит, обязательно "закапризничает". Она же живая".

ЗВУКООПЕРАТОРЫ:

"Шумы находятся
в самых неожиданных местах"

Другие любители титров и спецэффектов работают в звукооператорском цехе, которым уже 11 лет руководит Андрей Юрьевич Щербинин, хорошо известный владимирцам в своем актерском амплуа.

Андрей Юрьевич – владелец несметного богатства: в театральной фонотеке хранится больше тысячи шумов. "Я их никогда не считал, но точно знаю: нет такого шума, который бы у нас не нашелся. Одних только дождей – несколько десятков, столько же стуков колес, колокольных звонов. Сейчас на дисках вроде бы много шумов продают. Но… В театре они не идут – слишком натуральные. Поэтому приходится искать самим.

Например, звук хлопающих ставень в "Дяде Ване" записывали прямо в радиоцехе, захлопывая наше окошко. Шум поезда конструировали сами – на старой фонограмме металлического призвука не было, и тогда я вспомнил о железных люках на сцене. Топали в такт и записывали. А когда совместили две фонограммы – получилось именно то, что нужно. Вообще, шумы находятся в самых неожиданных местах.

А вот коллекция "детских звуков" у нас очень старая: мой предшественник Геннадий Коробков записывал с младенчества свою дочку. Теперь она уже сама мать двоих детей, а малыши на нашей сцене до сих пор плачут и смеются ее голосом".

МОНТИРОВОЧНЫЙ ЦЕХ:

"Мы не просто рабочие.
Мы – рабочие сцены"

Монтировщик или рабочий сцены – удивительно популярная в актерской среде профессия. Трудно найти актера, который в советские времена не подрабатывал бы, таская и устанавливая декорации за полставки в 46 рублей.

А корифей монтировочного дела в нашем театре – Александр Викторович Просвиряков. Он и его коллега Дмитрий Наумчик провели со мной курс молодого монтировщика.

"Без четкости и добросовестности в нашей работе не обойтись. Потому что в наших руках – безопасность актеров. Вот, помню, был случай, играли премьеру "Рюи Блаз" , и один из штакетных подъемников я должен был опускать по световому сигналу. А в это время мне лампочку кто-то загородил. На глазах у изумленных зрителей декорация стала заваливаться назад. Оставалось только гадать – упадет совсем или остановится. К счастью, остановилась. Обошлось без жертв".

В самых сказочных снах монтировщики видят спектакли, которые проходят в единой планировке. Но это в наше время – редкость. Чаще бывают сложные декорации, которые нужно ставить в течение 4-7 часов. С трепетной дрожью рабочие сцены вспоминают "Смуту", которую приходилось монтировать два дня подряд, и "Мышеловку" с ее массивными металлическими лестницами. "С любовью не шутят" тоже шуток у них не вызывает – крепить на металлические каркасы фанерные щиты и рамки придется целый день. Так что все еще впереди.

Ольга УСПЕНСКАЯ.

Фото Геннадия ПОПОВА.

Нашли опечатку? Выделите её мышкой и нажмите Ctrl+Enter. Система Orphus

Размещено в рубрике